Книга Туркестан, страница 95 – Николай Свечин

Уралец пристально разглядывал Алексея, но по-прежнему молчал.

— Именно Лыков схватил силача Абнизова, – продолжил Скобеев. – Лично. Еще и тумаков ему отвесил. И шайку Асадуллы он же отыскал.

Тут агент наконец смилостивился и представился сыщику:

— Василий Семенович Закаменный.

Они сели втроем в гостиной. Чай им подала сама госпожа Перешивалова, а кухарка с мужем были отправлены за ворота погулять.

Когда вдова вышла из комнаты, Иван Осипович стал рассказывать осведомителю последние новости. Говорил он подробно. Видимо, капитан считал, что его агент должен знать, с чем ему предстоит столкнуться. Что ж, это верно, мысленно одобрил Лыков. Когда полицмейстер изложил последние показания Муллы-Азиза, Уралец заерзал.

— Так, – сказал он. – Я должен найти этого стервеца. Правильно?

— Да, но не только найти, но и выяснить, кому он теперь служит.

— Понятно. Разрешите потратить на это пару червонцев. Придется угощать людей…

— Конечно! – ответил Скобеев, протягивая осведу^[60] банкноты. – Здесь тридцать. Сколько тебе понадобится времени?

— Несколько дней.

— Ну, с Богом!

Закаменный удалился так же, как пришел, – через сады. Но Иван Осипович не спешил допивать чай. Спустя десять минут дверь распахнулась, и в комнату шагнул пожилой сарт в зеленой чалме. Седобородый, с хитрыми глазами; одет в халат из серо-голубого константинопольского сукна. Серьезный дядька! Аксакал прижал одну руку ко лбу, вторую к сердцу, потом протянул обе руки капитану, сказав приветствие. Затем взялся за бороду и сотворил про себя молитву. Лишь после этого сарт повернулся к Алексею.

— Господин Лыков – чиновник самого генерал-губернатора, – пояснил гостю полицмейстер. – А это мой тамыр^[61] Карымдат-ходжа Шамсутдинов. Он арык-аксакал Шейхантаура и очень уважаемый человек. Ак-суяк, «белая кость»!^[62] Его род ведет свое начало от халифа Усмана, зятя Мухаммеда!

Ходжа посмотрел на сыщика и одобрительно проворковал на чистейшем русском:

— Господин Лыков быстро соображает и метко стреляет. Злодея Еганберды он уложил, не утруждая себя беготней.

Алексей с Иваном Осиповичем не скрыли удивления: откуда аксакалу это известно? Но тот лишь отмахнулся:

— Ташкент – маленький город, все новости сходятся на базар.

— Вот и хорошо, тамыр, – обрадовался полицмейстер. – Меня интересует один человек. Помоги мне его найти.

— Как его зовут?

— Его зовут Исламкуль.

По лицу аксакала пробежала точь-в‑точь такая же судорога, как совсем недавно у Скобеева.

— Сын шайтана! Вы до сих пор его ищете? Говорят, участникам бунта обещана вскорости амнистия…

— Рядовым – да, их вот-вот простят. И даже из ссылки вернут. Но этого негодяя мы разыскиваем по другому делу. Я слышал, что Исламуль снова в городе.

— И натворил тут новых дел?

— Да. Он был связан с шайкой локайцев, которую мы недавно побили.

— Вот как! – воскликнул Карымдат-ходжа. – Где кровь, там всегда этот черный человек. Ты знаешь, что после холерного бунта он убежал к инглизам?

— К англичанам? – удивился Иван Осипович и со значением поглядел на Лыкова. Тот молча кивнул: мы на верном пути!

— К ним.

— Вот почему мы тогда его не поймали…

— Именно, – подтвердил аксакал. – Его укрыли за горами. Сначала те же локайцы, а потом он перебрался в Индию. С тех пор я ничего о нем не слышал.