Книга Тифлис 1904, страница 111 – Николай Свечин

— Поручик Абазадзе накануне своей гибели ездил арестовывать негодяя. Точнее, Арчил хотел пристрелить его, а не арестовать…

— И что?

— Я помню слова поручика. Он не застал абрека и сказал мне: будто кто его предупредил.

— Вот! – У вице-директора недобрым огнем загорелись глаза. – И я об этом. Еще когда ваш приятель-разбойник… как его?

— Имадин.

— Да, когда Имадин сказал, что полиция в крае продажная, я не поверил. А теперь получил доказательства. Мой осведомитель передал слова Гратиашвили. Абрек заявил духанщику: иду резать одну глупую бабу. Тот предостерег: убийство вещь такая, что всю полицию на уши поставит. После Безвуглого никак не отойдем, убытки несем, а ты опять туда же. Может, не надо? А Спиридон ему ответил: зарежу и сразу прочь из города. А насчет полиции не бойся: мне заказ кровь пустить передали от ее начальника, самого полковника Ковалева. Я ему давно плачу толику, потому и жив-здоров до сих пор.

Алексей Николаевич склонил голову, как на исповеди.

— Раз так, то и я вам кое-что расскажу. Похоже, они со Скибой заодно.

— С кем, со Скибой? А при чем тут трамвайщик?

— До того как выйти в отставку, Максим Вячеславович служил в петербургской сыскной, кстати, под началом нечистоплотного Виноградова.

— Не слышал про такого, – открестился Трембель.

— Тогда поверьте на слово, что он был жулик первый класс. При этом исправлял должность начальника. Ловил, кого хотел, точнее тех, кто ему не платил. А кто платил, тот гулял годами.

— Та-а-ак…

— Потом Скиба перешел к нам в Департамент полиции. Будто бы не ужился с Виноградовым. Но что там было на самом деле, никто не знает.

— Может, не поделили?

— Может, – кивнул Алексей Николаевич. – Фактом является то, что Скиба много лет занимался уголовным сыском. Знал всех крупных преступников столицы, и не только. Фартовые его уважали.

— Но это лишь ваши догадки. Здесь, в чужом городе, что может отставной сыщик?

— А вот послушайте, что я узнал сегодня.

И Лыков рассказал Трембелю о словах Дулайтиса и о разговоре с Щербаковой про часы. Умолчал лишь о загадочной блондинке под вуалью, в которой помощник пристава уверенно опознал Фомину-Осипову.

Трембель был поражен и долго выпытывал подробности. Особенно его удивила история с часами.

— Помню я его «Тиссот», частенько Максим Вячеславович им хвастал. Что же он так неосторожно?

— Тщеславие. Других таких нет в Тифлисе.

— Значит, вот кто у нас заправляет «большой постирочной»… Полицмейстер Ковалев. А с ним на пару бывший сыщик Скиба. Ну и…

Фон Трембель витиевато выругался по матери. Посмотрел с тоской в окно, потом вдруг хлопнул себя по ляжкам:

— Скиба! Ну конечно. А я все думаю: кто?

— Выкладывайте, – потребовал коллежский советник, почувствовав, что сейчас услышит что-то важное.

И не обманулся. Начальник особого отдела сообщил:

— В среде, близкой к боевикам «Дашнакцутюна», ходят слухи, что партия готовит какую-то крупную экспроприацию. Или, как у них говорят, экс.

— Так вам и карты в руки. Кто в ближайшее время получает большую сумму? Военный округ? Железная дорога? Там и ждите удара.

— Если бы все было так просто, – вздохнул Трембель. – Ведь июль на носу. Начинается исполнение бюджета второго полугодия. Деньги из казны ждут десятки получателей. Я каждый день гляжу сводки прибытия наличности, все пытаюсь угадать: кто? Но ваши предположения, Алексей Николаевич, прямо отвечают на этот вопрос.