Книга Узел, страница 131 – Николай Свечин

— Я не держу зла на Фороскова. Он заплатил за свою слабость наивысшую цену.

— Предатель ваш Форосков, – резко ответил титулярный советник. – Заманил в засаду. Что, скучно было в одиночку помирать?

— Петра сгубила алчность. Впервые он вдруг сделался богат и покутил несколько дней. Жалко стало прощаться с такой хорошей жизнью.

— Тьфу! Добренький вы…

— Ты не все знаешь. Много лет назад под Варнавином он спасал мою семью^[50]. Я всегда буду это помнить.

В дверь постучали, и вошел фон Мекк.

— Добрый день, господа. Как здоровье, Алексей Николаевич?

Лыков молча вынул из кармана пятак, согнул его без видимых усилий и протянул магнату.

— Ну, вижу, идете на поправку. Главного злодея так и не нашли?

— Нет, – ответил Азвестопуло.

Вдруг коллежский советник возразил:

— Згонников – не главный злодей.

Его собеседники опешили. Сергей подождал немного: не объяснит ли шеф свою мысль. Лыков перехватил его взгляд и повторил:

— Не главный.

— Почему вы так решили? – с интересом спросил Николай Карлович.

— Сами рассудите. Украсть миллион и купить на все деньги московские доходные дома.

— Э-э… Не понял, поясните.

— Даже я давно уже вывожу накопления во Францию.

— Ну и что? – с обидой воскликнул магнат. – А я продал южные имения и тоже вложил деньги в дома. По-вашему, это глупо?

— Николай Карлович, вы хорошо ведете свое дело. Я вроде бы неплохо делаю свое. Но нам с вами и в голову не придет создать такой сложный механизм, какой создал господин, имени которого мы пока не знаем.

— По-прежнему не понимаю!

— Тот, кто придумал картель, – гений. Злой, но гений. И он не стал бы оставлять украденные средства в России.

— Да почему же, черт возьми?

— Предприниматель такого ума смотрит на годы вперед. И он понимает, что страну нашу ждут трудные времена. Чем все кончится, непонятно. Значит, лучше подстраховаться.

Фон Мекк напряженно слушал сыщика.

— Да, я помню, вы говорили уже об этом. Ваш пессимизм объясняется осведомленностью, верно? И вы полагаете, что неизвестный господин так же осведомлен, как и чиновник особых поручений Департамента полиции?

— Повторю: этот человек – гений. Гений не допускает подобных ошибок. Если даже у него нет фактов, есть предчувствие. Предчувствие краха империи.

— А ее ждет крах?

— Несомненно, – с горечью сказал Лыков. – Наша власть марширует в пропасть строевым шагом. И нас всех за собой тащит.

Тут заговорил Азвестопуло:

— Что следует из вашей гипотезы? Что мы ловим не того? И какие приметы у вашего гения?

— Я думаю, он до сих пор в Москве. Ему надо закончить дела. Но еще месяц-два – и он сбежит. Кассиры сообщили, что им велели сворачиваться и к маю увольняться с дороги. Купить поддельные документы и уезжать куда подальше. Картель изжил себя и должен был закрыться.

— Мы все равно нашли бы всех.

— Кассиров – может быть. А главаря навряд ли. Он намылился далеко.

— Куда? Во Францию?

— Туда, где его капиталы, – категорично заявил коллежский советник.

Магнат сосредоточенно думал, сложив руки на груди. Лыков вперил в него взгляд:

— Ну? Вы уже догадались?

— Кажется, да. Посылать большие суммы через банк сей господин не может. Ибо средства его получены преступным путем. Так?

— Так.

— Остаются два других способа. Первый – это контрабандой вывезти золото через границу…