Книга Узел, страница 130 – Николай Свечин

Алексей Николаевич пришел в себя через несколько минут. Он лежал на полу, у него шарили по карманам. Вынули «браунинг», бумажник, сорвали часы. Все тело болело, словно его переехал ломовой извозчик.

Сыщик не спешил показывать, что он в сознании, а лежал, прислушиваясь. Топали сапоги, и, словно откуда-то издали, доносились голоса.

— Ну и батырь попался! – заметил кто-то уважительно. – Чисто медведь. А на вид не скажешь. Еле-еле мы его угомонили. Ваське хребет поломал, и Канахистов едва живой.

— Илларион Ефремович, добить, что ли, каплюжника?^[49] – спросил другой.

— Я тебе добью! Пусть сперва признается. У меня к нему много вопросов.

— А если не захочет?

— Первый тоже сначала не хотел, а потом передумал.

— И че делать?

— Стой и карауль. Мы сейчас вернемся.

— А если он очнется? – испугался бандит.

Но Князь лишь рассмеялся:

— Не бойся. Мы Лыкову все кости переломали, он больше не опасен.

Сыщик попробовал проверить, так ли это, и понял, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Жизнь медленно утекала из него…

Все ушли, кроме караульного. Черт, неужели это конец? И Петра застрелили… Алексей Николаевич попытался собраться с силами, но не сумел. Как глупо! Окончить жизнь на заплеванном полу, в плену у бандитов. Князь зароет труп, и тело сыщика даже не найдут. Прощайте, Шурочка, Николка и Павлука… Пожить бы. Пожить бы еще хоть чуть-чуть…

Вдруг раздался шорох, потом возня, следом тихий шепот:

— Побейся у меня, ипохондрия.

Деримедведь! Он не остался в гостинице, а проследил за извозопромышленником! Лыков с трудом повернул голову. Сильные руки приподняли его, и вахмистр сказал:

— Момент, Алексей Николаевич. Сейчас в санки и к доктору.

На этих словах сыщик вновь потерял сознание, и уже надолго.

Лыков лечился больше месяца. Лишь в конце марта он смог ходить, а к середине апреля был полностью здоров. Сказался огромный запас жизненных сил, доставшийся сыщику от природы. Пройдя через такую жуткую мясорубку, он вышел из нее без тяжелых последствий.

Все это время в Москве продолжались поиски Князя. Но тот как в воду канул. Питерца перевезли из Лефортовского военного госпиталя в «Неаполь», где за ним ухаживал Азвестопуло. Приехала было Ольга Дмитриевна, но Лыков отослал ее обратно: не хотел, чтобы она видела его в таком состоянии.

22 февраля приступил к своим обязанностям начальника МСП надворный советник Кошко. Все сразу же почувствовали новую руку: сыщики подтянулись, преступники приуныли.

10 апреля в Первопрестольной началось небывалой силы наводнение и продолжалось четыре дня. Вода залила Садовники, Болотный остров, Замоскворечье, Лужники, Зацепу, Дорогомилово, Даниловку. Москва-река подступила вплотную к кремлевским стенам. Брянский вокзал отрезало от города. На сахарном заводе Гепнера смыло все запасы готовой продукции на семь миллионов рублей. Брошенные обывателями квартиры ломали грабители.

В числе прочего вода вынесла на поверхность десятки трупов, которые лежали в ямах и подвалах с зимы. Особенно много всплыло у лесных складов в Хамовниках, старого бандитского укрытия. Среди тел полиция опознала Канахистова. У него оказались сломаны ребра, одно из них пробило легкое. Барыга умер после того, как поборолся с Лыковым.

Алексей Николаевич сказал Азвестопуло: