Книга Уральское эхо, страница 57 – Николай Свечин

— Прощенья просим, за другого приняли.

— Сейчас разберемся, за кого вы меня приняли. Я Серега Сапер. Слыхали?

Все трое отрицательно помотали головами.

— Никто? Эх, докатился… Тьфу! Несите водки, есть к вам разговор.

Через пять минут они уже сидели и распивали штоф смирновской. Дядя, который назвался Парамоном, ловко перевязал и себя, и молодого сообщника разорванными на полосы салфетками. Раны у обоих оказались касательными.

— Хорошо стреляешь…

— А ты хорошо бинтуешь!

Бандит ответил, что служил в жандармском дивизионе помощником фельдшера. Злость его после водки пошла на убыль, или он счел за лучшее спрятать ее до времени. Разговор быстро перешел в деловое русло.

Азвестопуло вел себя как опытный фартовый. Жаргон, повадка хищника, ненапускная уверенность сильного человека… Шайтанцы держались настороже, но потихоньку оттаивали. Наконец гость заговорил о золоте:

— Где его лучше купить? У вас можно?

— Мы тут измельчали, – признался Парамон. – Добыча падает. Где были тонкие торфы^[73], все уже выскоблили. Остались увалы по двадцать саженей! Пока до рыжья докопаешься, сдохнешь от натуги. Тебе надо в другие места податься.

— В какие именно? В Березовский завод?

— Там без тебя уже все налажено, туда не суйся.

— Это почему же? – обиделся грек.

Парамон кивнул на молодого сообщника:

— Вот его спроси. Калистрат Шелашников его зовут. Племянник самого Графа Платова. Знаешь такого?

— Слыхал, уважаемый человек.

— То-то, не тебе чета, хоть ты и Сапер.

Калистрат приосанился:

— Дядька приезжал, много чего рассказал. Он щас при больших делах.

— Знаю, для «ивана иваныча» рыжье скупает, – небрежно, как о чем-то всем известном, сообщил Азвестопуло. Шайтанцы сразу замолчали. После паузы отставной фельдшер, а ныне бандит спросил:

— Откудова знаешь? Звону не было.

— У вас тут, может, и не было, а у нас в Питере каждая собака об том ведает.

— Каждая собака? Может, и фамилию «ивана иваныча» собаки ведают?

Грек хмыкнул, налил себе водки, выпил ее со значением и ответил:

— Да ты не обижайся. Я поболе твоего знаю, так вышло. Я ж прямо оттуда, из Питера. Проездом через Юр-базар^[74].

Перешке смотрел на гостя, раскрыв рот, а вот Парамон явно не верил ни одному его слову. Он принялся настаивать:

— Юр-базар для чего приплел? Ты и в Москве важная персона? Ну, я жду.

— Чего?

— «Ивана иваныча» как кличут? Нам-то Матвей Досифеевич доложил. А вот тебе навряд ли. Сейчас и выясним, с кем ты на короткой ноге.

Он явно хотел отыграться – и за раненую руку, и за удар в бок.

— Эх, как был михрютка^[75], так и остался, – хмыкнул грек. Он по-хозяйски разлил остатки водки по стопкам и приказал трактирщику:

— Неси новую.

Но тот и не подумал. Он вперил взгляд в наглеца и ждал ответа. А «коммивояжер» нарочно тянул время, смаковал момент. Увидев, что водки не будет, грек расхохотался:

— Вы чего такие важные? Прямо индюки. Хотите выспросить, как набольшего зовут?

— Хотим, хотим, – присоединился к своим Шелашников. – Не тяни. Щас мы посмеемся наконец, не все тебе скалиться.

— «Ивана иваныча» по паспорту зовут Вырапаев, а его настоящее имя вам знать не положено.

— А тебе по чину?

— Ну ладно, будь по-вашему, – неожиданно согласился приезжий. – От природы его звать Илларион Саввич, фамилия Рудайтис. Я с ним вот как с вами сейчас сидел. Правда, единый раз.