Онлайн книга «Уральское эхо»
|
Помощник похлопал себя по боку: — Я без шпалера теперь даже в отхожее Департамента полиции не пойду. И вам не советую. — Согласен, – ответил Лыков. Он открыл стол, пошарил там и извлек браунинг. — Черт, я его не почистил с тех пор, как брали Двоедана. И обойму не сменил. — Вот! И от бандитов бывает польза, – съязвил грек. – Затем… Он сделал паузу, как актер школы Станиславского, и продолжил: — … надо взять напрокат парочку панцирей. Не возражаете? — Возражаю. От них летом жарко, а зимой холодно. И движения они сковывают, что бы ни говорил Владислав Францевич[51]. Так что себе возьми, а мне не надо. — Ой ли? А ежели подумать? – пробовал настаивать Азвестопуло. — Лауниц[52] тоже носил броню под мундиром, и что? Террорист застрелил его в затылок. — Обскурант, – обозвал шефа коллежский асессор. – Хуже – филистер. Я себе возьму, назло вам, ваше высокородие. Что мы еще делаем, кроме как держим ушки на макушке? — Ты иди в картотеки. Прочеши все подряд. Начни с нашей и будь готов обшарить другие. Помнишь, как разыскали Двоедана? В Москве у Кошко. Копай на сажень, ищи все, что есть про Корявого. — А вы? — Я? – задумался на секунду статский советник. – Я поеду в Литовский замок. Буду наводить справки там. Отбыв полгода в Петербургском исправительном отделении, Лыков завел там сильную агентуру. Сидевшие в кутузке фартовые знали, что тюремное начальство за ними приглядывает. Капорников время от времени разоблачали и убивали. Люди, завербованные Алексеем Николаевичем, относились к другому сорту. Их невозможно было заподозрить. Лучшим из осведомителей являлся банщик Искандер Гази Вали-хан. Наружно он едва понимал по-русски, и сидельцы говорили при нем откровенно на секретные темы, не боясь, что он их подслушает. На самом деле бакинский татарин знал четыре языка и все понимал. Вали-хан стал самым ценным агентом сыщика, поскольку баня в тюрьме – нечто вроде всесословного клуба. Но за минувшие полтора года Искандер успел освободиться. Вместо себя он оставил соотечественника, налетчика Мехмед-оглы по кличке Базалай. Тот был похуже – знал только три языка, но быстро вошел во вкус. Освед получал жалование из двух источников: ПСП платила ему пятерину в месяц, а Лыков добавлял еще столько же. Уже не раз подслушанные в бане разговоры помогали сыщикам предотвратить преступления. Ведь многие злодейства совершались на воле, а придумывались в тюрьме. Приехав в арестантские роты, Алексей Николаевич сперва вызвал старшего надзирателя татебного отделения Заседателева. Этот человек тоже был у него на связи и получал два червонца в месяц, несмотря на то что числился на государственной службе[53]. Он поставлял Лыкову сведения о состоянии дел в самом опасном отделении Литовского замка. Как старший надзиратель, Иван Кирьянович знал много, но рассказывал не все. Сыщику приходилось с этим мириться. — Приветствую! – статский советник подал служителю руку с зажатыми в ней двумя «красненькими». Тот сунул их в карман и вытянулся во фрунт: — Здравия желаю, ваше высокородие! — Распорядитесь, пожалуйста, насчет чая, есть разговор. Заседателев как начальство занимал отдельную комнату, где и состоялась беседа. Лыков сказал, что ему нужно знать все о фартовом по кличке Корявый. — Он сидит у нас в замке? – первым делом спросил освед. |