Книга Уральское эхо, страница 25 – Николай Свечин

Бандит упал как подкошенный. В коридоре сделалось тихо. Кренев осторожно подошел к лежащему, наклонился. Потом обернулся к статскому советнику и одобрительно сказал:

— Хорошая кучность! Один заряд в щеку, второй в сонную артерию. Готов…

— Это ему за Изралова, – подхватил кто-то из надзирателей и харкнул на покойника. Остальные сделали то же самое.

Обыск в комнате дал результат. В запечье нашли двадцать фунтов губчатой платины. Серая пористая масса так мало походила на драгоценный металл, что полицейские едва не выкинули ее в помойное ведро.

Еще одна находка обнаружилась на подоконнике – ассигновка дирекции Морского порта. Прочитав ее, сыщики бегом отправились туда и едва не опоздали. На внешнеторговом причале ни с того ни с сего загорелся германский пароход «Ханс Леонарди». Утром он должен был отплыть в Данциг. Согласно ассигновке, именно на этом пароходе находилось два места, которые пересылало Общество транспортирования кладей и товаров «Гергард Гей». Владельцами общества являлись немецкие негоцианты еврейского происхождения Леонарди и Блюмберг.

Пароход горел всю ночь, верхняя палуба и рубка превратились в угли. Но трюм и его содержимое пожарные сумели отстоять. Когда корабль остыл, сыскные обшарили его и нашли четыре пуда чистой платины. Той самой, что была украдена у товарищества «Тентелевский химический завод». Груз был оформлен как свинец и прошел таможенный контроль.

В особняке мануфактуриста Вырапаева, а на самом деле петербургского Мориарти Рудайтиса, собрались трое человек. Хозяин бегал по кабинету и сквернословил. Его молча слушали хозяин резбенно-иконостасной мастерской Ногтев, он же старый бандит Верлиока, и адвокат Аванесян.

— На сто пятьдесят тыщ нагрел, скотина! – чуть не рыдал «иван иванович». – За меньшие суммы я головы срезал! Ах …! Да я его! Не прощу, не прощу…

Верлиока сказал в сторону:

— Узнаю Алексея. Завсегда он так умел. Ловок!

— Что? – осекся Рудайтис.

— Да, говорю, я его смолоду знаю. Действенный человек.

— Тьфу! Я этого действенного…

Он покосился на адвоката и проглотил окончание фразы. Потом истребил полстакана водки, несколько успокоился и приказал Ногтеву:

— Вызови ко мне Корявого. Срочно.

— Как скажешь… – пробормотал старый головорез. По лицу его было видно, что он не одобряет решение шефа. Однако спорить не решается…

Тут заговорил Аванесян:

— Сергей Родионович, вы совершаете ошибку.

— Я – ошибку? – взвинченным голосом переспросил «иван иваныч». – В каком смысле? Вы на что подумали?

— Вы же хотите убить Лыкова.

— Господь с вами, и в мыслях не было!

Аванесян не отставал:

— Лыков – полезный человек. Его слову можно верить.

— Да я других куплю, оптом, за червонец дюжину. Они там все продажные.

Адвокат возразил:

— Продажные полезны, когда можно дать денег. Но есть случаи, когда надо дать слово. Тут и пригодится статский советник. Он рано или поздно сделается генералом, вырастет и в должности. Тем лучше, наши договоренности перейдут на другой уровень.

Рудайтис нахмурился:

— Сурен Ованесович, я вас держу не для таких советов, а для других. Понятно?

— Однако…

— Сурен Ованесович! Не лезьте куда не просят. В наших делах вы не сведущи, уж поверьте. Лучше вам их и не знать.

— Но…

Хозяин крикнул громко:

— Порфирий!