Онлайн книга «Дела минувшие»
|
Рассказывая о своем занятии, буфетчик преобразился и сделался похож на приличного человека. Не поспешил ли я с выводами, подумал Алексей. Но тут Иван привел сожительницу покойного, и стало ясно, что женщина сильно запугана. Поэтому Лыков мгновенно принял решение: — Поедешь, Пелагея, со мной. — Куда с вами? – втянула голову в плечи женщина. — В Департамент полиции. — Ой! За какую такую провинность, ваше благородие? — Допрошу тебя как свидетеля и отпущу. Не бойся, все будет хорошо. Лыков кивнул Шереметевскому: — Господин коллежский секретарь, вы поговорите с поваром и прислугой, а я поехал на Фонтанку. Он повернулся к двери и увидел в зеркало, как Недайхлеб украдкой показал бабе кулак. Понятно… Алексей привез свидетельницу на службу и провел в свой маленький кабинетик окнами на внутреннюю тюрьму. — Садись. Чаю хочешь? Та растерялась: — Давайте уж сразу… В чем я провинилась, что меня в полицию? — Кто тебя так запугал? – ответил вопросом на вопрос сыщик. — Про вас всякое говорят. — Давай не про нас, а про тебя. Как дальше жить думаешь, Пелагея? Сожителя твоего схоронили. Услышав такое, баба сразу разрыдалась. Плакала она минут пять, пока коллежский асессор не принес ей воды. Вытерев платком мокрое лицо, Кончикова грустно сказала: — Не знаю, ваше благородие… — Высокоблагородие, – поправил ее хозяин кабинета. — …Архип меня баловал, за жену держал. По правде сказать, была у него венчанная, в Патыпкиной деревне. Но два года назад преставилась, и он стал вдовый. Жили мы дружно. Деток он не хотел, говорил, что ему Ивана хватает. Тот умом как младенец… А теперь не знаю, что будет. В заведении все решает Парамон Антоныч. При хозяине он тоже имел силу… пользы от него много, особенно насчет солдат. А теперь вовсе стал главным, слова ему поперек не скажи. Эх… — Он тебя выгоняет, что ли? – участливо спросил Алексей. — Пока нет. В самой-то пивной женскую прислугу держать запрещается. Только в доме… Недайхлеб говорит, в кухарки могу пойти к владельцу или по дому убираться. Но это пока так. А потом я ему на что? — «Пока» долго не протянется, Пелагея. Сожитель твой не просто в канале утонул. Его туда уже мертвого бросили. Убили и бросили. Баба вскрикнула: — Что вы говорите? А околоточный нам сказал, что несчастный случай по пьяному делу! То-то я… На этих словах Кончикова прикусила язык и замолчала. — О чем ты? Говори как на духу, что сейчас на ум пришло! — Это, ваше высокоблагородие, бабская глупость и ничего другого. Вы лучше у Парамона Антоныча спросите, он лучше меня рассудит. Алексей вперил в свидетельницу строгий взгляд и добавил в голосе суровости: — Крутишь? И не стыдно тебе, христианке? Твоего сожителя, почти что супруга, лютой смертью казнили. А ты покрываешь? А ну говори, как есть, иначе в тюрьме сгною! Пойдешь под суд как укрывательница. Пять лет каторги! Баба окончательно смешалась. Лыков не собирался останавливаться: — Если боишься Недайхлеба, то зря. Я его арестую и склоню к признанию, все улики против него говорят. Он ведь решил завладеть заведением? Через подставного покупателя. А Осташков продавать не хотел. Верно? Эта догадка пришла в голову сыщику еще в Четвертой роте, и сейчас он высказал ее вслух. Пелагея молчала. — Ну? Не бойся, из тюрьмы Парамон тебе уже ничего не сделает. |