Онлайн книга «Дела минувшие»
|
Оказалось, хитрый Благово все уже продумал. Он изложил Лыкову свой замысел. Из десятков утопленников нужно выбрать того, кто похож на жертву умышленного преступления. То есть требуется корыстный мотив. Кроме того, покойный должен быть с виду «честным» утопленником. Тут Алексей не понял и потребовал объяснений. Павел Афанасьевич терпеливо предложил: — Давай возьмем рапорт происшествий и вчитаемся в него в поисках корыстного умысла. Ну, бери, оглашай кандидатов. Хоть из вчерашней сводки. Лыков разгладил рапорт: — Так. Трое, вы говорите? Начнем с начала. С того, которого выловили возле пристани миноносок. Мужчина, на вид тридцать восемь – сорок лет, без документов. Волосы на голове русые, борода острижена, небольшие усы. Одет в ситцевую с красными крапинами рубашку, черный суконный рваный пиджак, черного драпа штаны без подштанников, босой, на ногах холщовые портянки, подпоясан вязаным кушаком. Не наш? — Нет, разумеется, – уверенно ответил действительный статский. – Что с такого возьмешь? Рваный пиджак, даже подштанников не нажил. Голодранец. Вполне могу допустить, что его толкнули в Неву за-ради сапог. Но нам он не интересен. Валяй дальше. Алексей продолжил: — Утопленник из Таракановки чуть побогаче будет. Двадцать пять лет или около того. Борода, ранняя залысина… Одет в доместиковые подштанники, черные триковые брюки с полосками, черный суконный жилет, коленкоровую белую рубаху с приставными воротником и манжетами. На ногах кожаные ботинки с резиновыми калошами. Козырный парень, и подштанники имеет, и даже манжеты! — Уже лучше, – одобрил Павел Афанасьевич. – Но меня смущают калоши. — Почему их не сняли? – сообразил помощник. — Именно. Будь он жертвой ограбления, калоши непременно бы умыкнули. Вещь дорогая, престижная. А что нашли в карманах покойного? — Ключ от внутреннего замка, перочинный ножик и две монеты по четверти копейки. А также два билета на обеды в кухмистерской де Троа, завернутые в клеенку – потому и не размокли. — И все? – удивился Благово. — Нет, еще английский холст против ревматизма. — Простой или двойной силы? — Тут не сказано, Павел Афанасьевич. Уже год в аптечном магазине Герхмана на Казанской, 37, продавали особый английский холст, якобы помогающий от ревматизма, боли в суставах, ломоты в чреслах, колотья в боку и рожи. Сверток простого холста шел за рубль, двойной силы против тяжелых страданий – за два рубля. Благово, давно мучившийся ревматизмом, никак не мог решиться на такой расход и присматривался к удивительному средству. Особенно его смущали благодарственные письма, которые предъявляли публике в магазине. Их будто бы написали высокопоставленные особы и военные, получившие хвори в последнюю кампанию и не нашедшие помощи ни в Теплице, ни в Карлсбаде. Уж так это смахивало на мошенничество! Вице-директор побарабанил пальцами по столу и кивнул: — Оставляем владельца холста в сильном подозрении и переходим к третьему утопленнику. Там, помнится, даже есть паспорт? — Точно так, Павел Афанасьевич. Третий самый богатый. Всплыл в Крюковом канале под Старо-Никольским мостом. Если верить плакатному паспорту[83],что найден в кармане, зовут его Архип Дорофеев Осташков. Крестьянин Ярославской губернии Рыбинского уезда Панфиловской волости деревни Патыпкиной. Прописан в Первом участке Нарвской части, владелец портерной на правах трактира. С биллиардом! |