Онлайн книга «Дела минувшие»
|
— Не Могилев, – вздохнул коллежский асессор. – Да вы уж, Алексей Николаич, на себе испытали. Когда сходили вечером за табаком… — Рассказывайте. — Да и я послушаю, – навострил уши губернатор. – А то лишь месяц назад областное правление перевели сюда из Хабаровска. Еще до конца не разобрался. И как во вверенном мне Владивостоке с преступностью? Петров насупился: — Ваше превосходительство, вы уж того… не рубите сплеча. Мне бы от Каторжной слободки избавиться, а остальное мы переживем. — Каторжная слободка – это что на Первой речке? – уточнил генерал. — Так точно. Язва, прости господи, а куда ее теперь девать? Учредили ту язву несколько лет назад из практических вроде бы целей. Нужно было кому-то дерьмо убирать! И призвали для этого тридцать пять семейств ссыльно-каторжных, которые Сахалин уже отбыли, но в Россию им возвращаться запрещено. Вот их и приткнули за городом, поручив ассенизационные работы. А вышло что? Все они сахалинцы, знают друг дружку смолоду. Когда бежит с острова какой-нибудь горлорез, первым делом он правит ход в Каторжную слободку. А там ему рады. Свой же парень, земляк! И документы смастерят липовые, и убежище дадут, и поить-кормить будут, пока он не сыщет себе занятие. А занятие у такого беглеца только одно – разбой. И теперь мы имеем клоаку, в которой ютятся сотни человек всякого сброда. Это административный центр, штаб владивостокской преступности. — А выжечь язву? – свел в кучу седые брови Унтербергер. — Легко сказать, но как? Оставить город в дерьме? И потом, у них спайка, там люди вместе кандалами звенели, они друг дружку не выдают. — Агентура у вас в слободке есть? – спросил Лыков. Полицмейстер покачал головой: — Какая там может быть агентура? Чужого не сунешь. А свой он и есть свой. Знает, что его зарежут в один миг, если заподозрят. Боятся люди. — Со слободкой ясно, – махнул рукой надворный советник. – А что с Семеновским покосом? Петров всплеснул руками: — Там еще хлеще. Базар и все улицы вокруг него заняты на постой уголовным элементом. Даже двумя элементами – русским и желтомазым. Они вполне себе уживаются, поскольку наши грабят своих, а те – своих. У китайцев банковки, то есть подпольные игорные дома, где глупые манзы спускают в домино все заработки. А еще опиекурильни, куда относят уцелевшие от банковок деньги. У русских – бордели и кабаки, где последние штаны помогут пропить. И это еще что! — В каком смысле? – остановил полицмейстера губернатор. – Полагаете, будет еще хуже? — Полагаю, ваше превосходительство. Как только начнут здесь тянуть железную дорогу. Ведь на ее строительство пригонят арестантов. Хотят начать работы уже в следующем году. Ну, ждите светопреставления… Лыкову надоело слушать жалобы, и он решил повернуть разговор в другое русло: — Федор Иванович, есть у вас хоть какое-то осведомление в преступной среде? — Минимальное, Алексей Николаич. Средств на агентуру не выделяют. Ни копейки! Из своего кармана что ли взять? Там и без того негусто. — Понятно… – сыщик посмотрел на Унтербергера. Тот откашлялся и заявил: — Я подумаю. В смете такой расход не предусмотрен, но и оставлять, как есть, тоже нельзя. Поскольку областное правление теперь перебралось сюда, будем менять смету. Хорошо, если Алексей Николаевич, вернувшись в Петербург, донесет наши трудности до начальства. |