Онлайн книга «Месть – блюдо горячее»
|
— Есть такие дела. Люди сволочь, так и норовят подсунуть тебе свои продукты жизнедеятельности. — Вот и откликнись на их просьбу. В последний раз, пока ты при такой влиятельной должности. Пошли им статского советника Лыкова для… Ну, придумай сам, с какой целью. На лице Белецкого впервые возникло заинтересованное выражение. — М-м… А ты шельма, Алексей Николаевич. Не подозревал за тобой. Вроде честный человек на вид… — В Департаменте полиции служить да не оскоромиться? Признавайся, что за просьба к тебе от саратовцев. — Ну, есть пара вопросов один паршивее другого. Дай мне день подумать. Ступай, отдохни с дороги. Разбери накопившиеся бумаги. А завтра утром приходи. — Джунковскому что скажешь? – спросил сыщик, остановившись в дверях. — Мы с ним почти не видимся. К черту его! Уедешь в Саратов по моему приказу. — А Брюн когда здесь появится? — Он уже в Перми. К середине февраля вступит в должность. Алексей Николаевич щелкнул каблуками: — До завтра. — Ступай, – махнул рукой пока еще директор департамента. – Тут такое началось – дай бог увернуться. Читал указ насчет Коковцова? Выкинули под зад ногой. Что предрекали, то и случилось. Начался звездопад – многие звездоносцы полетят туда-сюда… Газеты смаковали подробности отставок и назначений. В рескрипте Коковцову царь сказал: «…с сожалением уступая настояниям Вашим об увольнении, по расстроенному здоровью, от должности…» Хотя все знали, что здоровье Владимира Николаевича не так уж и расстроено. А перед новым министром финансов Барком в особом рескрипте самодержец поставил задачу заняться народной трезвостью. И как тогда сводить бюджет? В чиновном небе столицы подули новые ветры. Хотя насколько новые? Свежеиспеченному премьеру Горемыкину стукнуло семьдесят шесть лет. Безусловно, очень умный человек и опытный бюрократ, он больше всего ценил покой. Главной своей задачей Иван Логгинович считал выполнять волю и тайные желания царя. Думу не любил, а еще терпеть не мог работать. Большой лентяй! После Коковцова, корпевшего над бумагами с утра до ночи, к власти пришел балованный старец с гигантскими холеными усами. Ну, держись, Третий Рим… Полетели и фигуры помельче. Джунковский решил избавиться от всех своих подчиненных, на которых имел зуб. И свалил наконец полковника фон Коттена, начальника Петербургского охранного отделения. На его место он наметил полковника Попова, главного севастопольского жандарма. Следом выкинули со службы Герасимова, который спас столицу в 1905 году от бунта. Последние годы он числился генералом для поручений при шефе жандармов, но давно уже никаких поручений не получал… Товарищ министра внутренних дел Лыкошин перебрался в Государственный совет. А его место занял Плеве-младший, Николай Вячеславович, сын знаменитого деятеля, убитого террористами. Лыкову все эти назначения были мало интересны. В верхах разберутся без него. Сыщику предстоял неприятный разговор с бароном Таубе о том, как их наградные ускорили конец Василия Полудкина… Оттягивать объяснение было бессмысленно, и он со вздохом снял трубку «Эриксона». Как и ожидалось, беседа прошла в горьких тонах. В конце Виктор Рейнгольдович спросил друга: — Неужели нельзя найти и наказать эту мразь? — У Белецкого остались два-три дня, когда он еще может издавать по департаменту распоряжения. Обещал подумать над моей просьбой. |