Онлайн книга «Месть – блюдо горячее»
|
Питерец осмотрелся. Он был в том же дворе, но около дровника – его туда перетащили. — Простите, а кто вы такие? Светловолосый хмыкнул: — Алексей Александрович, он вернул нам наши же вопросы. — Погоди, Тарас Владимирович, – одернул его круглолицый. – Человек не в себе. Видать, крепко саданули. Поможем ему. Он наклонился к Лыкову и сказал, отчетливо выговаривая каждое слово: — Я директор-распорядитель каретно-экипажной фабрики Рощин. А это мой помощник Ставер. Мы нашли вас лежащим под окнами нашей конторы. Как вы здесь появились, загадка… Ну, вспоминаете что-нибудь? Алексей Николаевич начал приходить в себя. Посмотрел в карманах – все на месте: и полицейский билет, и часы с бумажником, и браунинг. Незнакомец, так ловко его подстерегший, не взял ничего. Но вещи осмотрел, потому как они лежали не на своих местах. Ай да Робин Гуд… Мог убить, но не убил. Мог обчистить – и не стал. «Зачем же я, дурак, побежал за ним?» – запоздало начал раскаиваться командированный. — Господа, спасибо, что подобрали. Я сыщик, звать Лыков. Угодил в засаду, но, кажется, легко отделался. Помогите мне, пожалуйста. Надо телефонировать в городское полицейское управление по номеру два… Хотя нет, лучше в сыскное отделение по номеру сто пятьдесят четыре. Пусть пришлют экипаж. Алексей Николаевич оторвал спину от стены и чуть было не упал. Фабриканты дружно схватили его за плечи. — Давайте мы отвезем вас в больницу! — Нет, я немного посижу у вас в конторе на стуле, с вашего разрешения. А потом меня заберут. Так и поступили. Статский советник полчаса приходил в себя в кабинете директора-распорядителя. Его угостили чаем с сахаром, после которого голова перестала кружиться. Видимо, каменотес бил вполсилы, не желая причинять лишнего зла. И ничего не взял… Нет, теперь Лыков тоже расхотел арестовывать такого приличного человека. Пусть гуляет, пока удача на его стороне. Приехал в наемном экипаже Свириденко и отвез питерца в земскую больницу на Семинарской. Там потерпевшему наложили на ушиб свинцовую примочку, сделали обезболивающий укол и отправили отлеживаться в номера. Вечером туда явились Кузнецов с Баулиным. Губернский секретарь укорил питерца: — Я же вас предупреждал: не пытайтесь один на один, зовите подмогу! А вы? Ладно, Князь правильный человек, поэтому вы легко отделались. — Никак не ожидал, что пущу его за спину, – оправдывался Лыков. – Я же бывший пластун, с приемами знаком. — Когда вы были в пластунах? – иронично уточнил полицмейстер. — Тридцать пять лет назад. — То-то и оно! С тех пор молодые волки подросли. Старым пора на покой. — Хватит глумиться над контуженным… Скажите лучше, как там с поимкой липового князя. — Никак, – огорошили питерца рязанцы. – Улетела птичка. Все. И рассказали свежие подробности. В городе и окрестностях неожиданно установилась такая теплая погода, что снег начал таять. Зимы еще целый февраль, а по льду Оки уже стало опасно ходить. Прилетели грачи, в ульях зажужжали пчелы! По сторонам плашкоутного[28] моста уездная управа сперва положила гати. Вода у Орла поднялась на три аршина, и лед затрещал. А под Калугой река местами вскрылась. Пришлось откалывать плашкоутный мост от льда и чалить к берегу. Ниже его затопило полотно Рязанско-Владимирской железной дороги. 29 января от станции Рязань-Пристань отошел последний поезд. Последующие начали сажать пассажиров на станции Шумоши в четырех верстах от города. Извозчики отказывались везти туда людей или ломили несусветную цену. Их можно было понять: на Оке вода доходила лошадям до колена, что очень их нервировало. Снег с полей сошел совершенно; казалось, вот-вот начнется ледоход. Лесные дельцы были в панике: они не успели вывезти стволы из зоны затопления, и товар угрожало смыть паводком. Самые большие потери ожидали Петрово-Соловово, лесопромышленника и по совместительству губернского предводителя дворянства… В полях остались неубранными много скирд с сеном, которые крестьяне держали там всю зиму. Теперь сено уплывет вниз по вскрывшейся реке… |