Книга Месть – блюдо горячее, страница 23 – Николай Свечин

Поручик стал покрываться пятнами. Лыков нажал еще:

— У нас есть вопросы к вашему денщику. Я могу задать их ему сейчас, в вашем присутствии, и уйти. А вы, надеюсь, после этого прекратите промысел Обозенко раз и навсегда. Если вам, конечно, дороги погоны… Или мы можем продолжить разговор в присутствии вашего командира полка. Вызовем его сюда, покажем картину и побеседуем. Что выбираете?

Гиждец вытер рукавом сразу вспотевший лоб и посмотрел на сыщика:

— Извините, плохо соображаю… Это так неожиданно. А что вас интересует?

— Кому ваш денщик продал вчера водку. Это связано с убийством.

— С убийством? – Поручик так и сел.

— Не волнуйтесь, Обозенко если и причастен к этому, то лишь как свидетель.

— Понял… И я могу присутствовать?

— Я в этом даже заинтересован.

Лыков смягчил тон, он предлагал поручику разобраться без начальства, и тот наконец это понял:

— Тогда спрашивайте, пожалуйста, господин статский советник.

Командированный повернулся к денщику. Тот стоял ни жив ни мертв: слова про Департамент полиции словно прибили его к полу.

— Ну, отвечай быстро и честно, а не то в муку изотру. Продавал ты вчера эту дрянь Василию Полудкину?

— Ваське? Так точно, продавал.

— Когда и сколько? Как происходила покупка?

— Васька взял что-то много… Обычным днем ему хватало сороковки, а тут вдруг приперся сюда и потребовал сразу штоф. Я спрашиваю: а у тебя деньги-то на штоф есть? Покажи сначала. Он вынимает из кармана серенькую^[20] и гордо ею машет: во! Еле-еле я ему сдачи нашел.

— Дальше что было? – Сыщик понял, что сейчас узнает нечто важное. – Один был Васька или с компанией?

— Компания его под окнами стояла. Зашел он один.

— Откуда знаешь про компанию?

Евграф всплеснул руками:

— Там голоса слышались, а потом Васька открыл форточку и крикнул туда: Князь, штофа хватит?

— Князь… – повторил статский советник. – Полагаешь, кличка?

— Навроде того.

— Ты сам компанию видел?

— Светло было, их благородие со службы еще не пришел. Я и разглядел, в спину, когда они со штофом уходили. Четверо было, не считая Полудкина. Один высокий, в косматой папахе.

— Раньше эти люди тебе попадались?

— Никак нет.

— Еще что имеешь сказать?

— Тот, высокий, Ваське выговаривал: пошто-де кричал, имена называл?

— Все?

— Все.

Лыков повернулся к поручику:

— Слышали?

— Да, но ничего не понял.

— Василий Полудкин вчера ночью был убит у себя в доме. Ему раскроили голову топором.

Поручик ахнул и перекрестился.

— …Я веду дознание. Нужно, чтобы завтра ваш виночерпий явился в сыскное отделение и под протокол рассказал то, что он сейчас сообщил мне.

— Будет, обещаю. – Гиждец смотрел настороженно, будто ждал подвоха.

Сыщик под локоть отвел его к окну.

— Жанно-Кристофор Янович. Вы ходите по краю ямы. Не верю, что проделки денщика для вас новость.

Офицер смутился.

— Мой вам совет: замените его. Верните обратно в роту, а взамен выберите кого-нибудь из крестьянского сословия, они не такие испорченные.

— М-м…

— Полковой командир ничего не узнает, – тихо проговорил командированный.

— Благодарю!!

— Честь имею.

Сыщики ушли. Фока уважительно пробурчал:

— Ловко вы их, ваше высокородие. Эти вояки такие гордые – на хромой козе не подъедешь. Тут признались без бою. А неужто в самом деле в полк не сообщите?

— Зачем же портить человеку аттестацию? Он напуган, денщика сменит, притона тут не будет. Ты заметил – главный был в папахе. Это они!