Онлайн книга «Месть – блюдо горячее»
|
— И паровой мельницы Масленникова, – опять встрял с комментарием пристав Будильников. — И мельницы, – согласился городской сыщик. – Я бы добавил еще суперфосфатный завод, он на подъеме. Кузнецов счел необходимым пояснить командированному: — Наши рязанские фосфориты обширно распространяются по всей России и спорят с бессарабскими и подольскими! Баулин выдержал паузу и продолжил: — Прочие заводы числом около шестидесяти имеют небольшой персонал. Краскотерочный завод, шпалопропиточный, свечно-восковой, винокуренный, мыловаренный, гончарный, каретно-экипажный, лесопильный и кирпичный. Все их можно обшарить, если господа приставы помогут сыскному отделению, придадут нам смышленых городовых для обхода. — Помогут, – со значением сказал полицмейстер. На лицах господ приставов появилось унылое выражение. Кузнецов увидел это и вспылил: — Умышленное убийство! Это вам не бочонок сельдей украли. Все обязаны помогать Баулину, все. Спрошу с каждого! А губернатор с меня шкуру спустит, если не найдем злодеев, и правильно сделает. Он чуть остыл и обратился к губернскому секретарю: — Сколько вам нужно человек? — Хотя бы по десятку от каждой части. Большие предприятия мы сами обойдем, притоны вокруг базаров – тоже. Мелочь хорошо бы поручить частям. Особое внимание обратить на Троицкую слободу. Сургучный завод, где работал Полудкин, – там расположен. Мельница – там. Лесные склады, нефтяная торговля общества «Мазут» тоже там. А полицейский надзор слабый. В казармах селят кого ни попадя, и рабочие, кто имеет свои дома, охотно спрячут за бутылку ханжи человека без паспорта. — Облава? – сообразил надзиратель Троицкой слободы Киреев. — И немедля, сегодня же ночью, – приказал полицмейстер. – Я сам пойду с вами. Убийцы в моем городе… Не позволю! Лыков дал начальству выпустить пар и обратился к Баулину: — Сергей Филиппович, расскажите, что дал опрос жителей Новой Стройки. — Так точно. А… ничего он не дал! Видели около полуночи двоих, что шли в сторону Лазаревского кладбища. Двоих, а не четверых. Там ни одного фонаря, разглядеть не вышло. Вроде бы один рослый, в мохнатой папахе, как у сибирских стрелков. Но где Рязань, а где сибирские стрелки? Начальник сыскного отделения обратился к полицмейстеру: — Петр Григорьевич, когда же там освещение проведут? Убивать уже стали! Войдите с отношением в городскую управу! — Управе сейчас не до того, – пояснил надворный советник. – Готовят выборы в думу на новое четырехлетие, до восемнадцатого года. Ты давай ближе к делу. — Так точно. Домовладелец, который Власов, в ту ночь отсутствовал. Дворника у него нет и никогда не было. Соседи сказали, что спали и ничего не слышали. Пусто… — А купоны, что отобрали у Пишванова? — Чистые. — Вскрытие? — Перед смертью убитый пил водку и закусывал хлебом с горчицей. Такое угощение предлагают во всех кабаках, а их в городе два десятка. — Ясно, – констатировал питерец. – Что дал опрос на сургучном заводе? — Пусто и здесь. Полудкин держал себя задавакой, ни с кем дружбу не водил. Говорил: я среди офицеров половину жизни провел, не вам, голодранцам, чета, обхождение знаю. Рабочие, понятное дело, обижались. А еще он стоял караульщиком на воротах и не давал сургуч воровать. Так что… как уж? Обструкция, вот. — Но насчет денег, пятидесяти рублей, он кому-то обмолвился? |