Книга Горячее Белое море, страница 31 – Николай Свечин

— Все же, сколько там пленных хотя бы приблизительно?

— Около сорока тысяч.

— Меня интересуют исключительно германцы.

— Их четыре тысячи, может быть, пять, — сообщил Запасов. — Среди командного состава есть даже полковник! Сам вызвался, чтобы сгладить непонимание между русскими и тевтонами. Говорят, трудится честно… При нем состоит несколько офицеров. Они приданы начальникам конвойных команд — с той же целью. Так-то офицеры работать не должны, но они и не строят насыпь, а руководят нижними чинами и обеспечивают дисциплину. Мы им платим положенное денежное довольствие, снабжаем более-менее прилично провизией, у них есть денщики, посылки приходят регулярно…

— А ты знаешь, что среди этих добровольцев есть разведчики, которых послало туда их командование? — ошарашил друга Лыков.

— То есть?

— То есть с целью организовать побеги, акты саботажа, собирать шпионскую информацию, следить за теми, кто забыл присягу.

— Ты уверен в своих сведениях?

Статский советник подсел к приятелю и рассказал ему о своем новом задании. Максимально полно, недоговаривая лишь о Буффаленке. Ясно было, что помощь жандармов сыщикам понадобится, и глупо было бы скрывать от полковника суть операции. Открытый лист подкрепил рассказ чиновника особых поручений.

— Однако… — глубокомысленно подытожил Запасов. — Три бригады, сорок пять тысяч душ…

— Пятьдесят пять, считая с эльзасцами и южными тирольцами.

— Ну и влип ты. Китченера утопили и не поморщились, а тут десятки кораблей — бей на выбор!

— Не каркай, а лучше дай мне связь с этим твоим поручиком. Как его?

— Изжогин Матвей Сергеевич. Достойный офицер, на своем месте.

— Достойный, — повел бровью сыщик. — А что германцы внедрили к пленным своих шпионов, ты услышал от меня, а не от него.

Жандарм промолчал.

— Действовать нам с ним придется согласованно, — смягчил тон Алексей Николаевич. — Сообщи Изжогину суть нашего с Сергеем поручения и прикажи помогать.

— Само собой.

— Понадобится организовать управляемый побег, а перед границей устроить спектакль.

— Сделаем.

— Нужны пограничники на конях. Есть там такие?

Запасов ответил, не задумываясь:

— Беломорская пограничная сотня пешая. Но есть еще Петроградский пограничный конный дивизион, возьмем пикет оттуда.

— Агентуру среди пленных имеешь?

— Раньше была, когда работали югославяне, — Запасов досадливо поморщился. — Чехи с русинами за дополнительный паек сообщали много интересного. Но приходили все новые партии, а старые болели и умирали. Теперь в бараках поселились мадьяры и австрийцы, эти доносить не хотят.

Алексей Николаевич посмотрел на часы и встал:

— Пора. Ну, пожелай мне удачи.

Архангельск встретил питерцев занудным мелким дождиком. Железнодорожный вокзал находился на левом берегу Северной Двины, а сам город — на правом. Гости подъехали к пристаням и увидели два парохода. Маленький чистенький № 4 Финляндского общества предлагал перевезти в город за пять копеек, а угрюмый № 20 компании Постникова — за двадцать. Все приехавшие сели на финляндца, и сыщики последовали их примеру.

Когда открылся вид на город с реки, командированные невольно залюбовались. Длинная набережная фланкировалась слева сразу четырьмя храмами, а справа — монастырем. Между ними тут и там виднелись колокольни, осанистые корпуса общественных зданий, зеленел городской сад. Картина была бы еще живописнее, если бы не лес мачт, загораживающий ее. Весь правый берег Северной Двины в черте Архангельска оказался превращен в порт. Большие пароходы стояли вперемешку с рыбацкими шхунами. Ширина реки была здесь не менее полутора верст, и все пространство воды было заполнено разными лодками, дощаниками, каюками, шитиками и другими суденышками, названия которых гости не знали. Низкорослые буксиры с непропорционально высокими трубами тянули бесконечные ленты плотов. Лыкову это напомнило Волгу с Окой в родном Нижнем Новгороде во время ярмарки, только здесь главенствовали океанские громады.