Книга Горячее Белое море, страница 30 – Николай Свечин

Лыков сделал пометку в блокноте и продолжил расспросы:

— А сколько там пленных?

— Погоди с пленными, — отмахнулся жандарм. — Сначала с остальными разберемся. Например, прибыли две тысячи киргизов из Семипалатинской области.

— Если из Семипалатинской, то это казахи, — блеснул информированностью статский советник. Но его приятель возмутился:

— Какие еще казахи? Нет такого народа, а есть киргиз-кайсаки, если говорить буквой закона.

Лыков вспомнил Якутск, ссыльного Булата Мукушева, который называл себя казахом^[53], но спорить не стал:

— Валяй дальше.

— Дальше? Едут к нам десять тысяч маньчжур, они же китайцы. Часть уже приехала и, как ты выразился, машет кайлом. Мои подчиненные сообщают, что работают китайцы вдвое лучше русских.

— А платят им тоже вдвое больше?

— Платят как раз меньше, несмотря на хорошую выработку, — нахмурился полковник. — Кто еще? Ага, имеются две тысячи канадцев. Прибыли самыми первыми, еще когда подряд на Мурманскстройку взяли англичане. В прошлом году дело было. Англичан тех пинком под зад — не справились. И канадцы почти все вернулись за океан, а эти упрямцы остались. Кого забыл? Солдат, вот кого. На работах по укладке трудится в поте лица Пятьдесят третий военно-рабочий батальон, состоящий из шести военно-рабочих рот. Они улучшают путь после того, как рабочие уходят вперед. Там много недоделок, вот солдатики их исправляют. Еще имеется один эксплуатационный и два железнодорожных батальона, эти профессионально доводят дорогу до ума.

Запасов сладко потянулся, воздев кулаки вверх, и сам себя спросил:

— Кого я еще забыл?

— Пленных, — напомнил ему Лыков. — Сколько их там? Скажи уже.

Жандарм погрустнел:

— Алексей Николаич, я тебе сейчас открою военную тайну, только ты никому ее не выдавай.

— Ну?

— Никто не знает, сколько там пленных.

— Даже ты? — поразился сыщик.

— Даже я.

— А мне сейчас некий Поташник из управления Мурманскстройки сообщил точные цифры. У них там будто бы каждый сосчитан и состоит на учете.

— Врет твой Поташник. На бумаге у него одно, а в жизни другое.

— Тогда расскажи, как в жизни.

Запасов стукнул по столу кулаком:

— Как я тебе скажу то, чего никто не знает? Цифры все гуляют. Военнопленных присылали партиями, начиная с мая прошлого года. Сначала из Сибири, но у них дело не пошло, и многие заболели и даже умерли. Вот!

Он порылся в столе и вынул документ:

— Самая первая партия прибыла в Семеновскую бухту в мае пятнадцатого года. В ней было восемь тысяч человек. А к июню этого года шесть тысяч семьсот из их числа были эвакуированы в связи с тяжелыми заболеваниями, крайней степенью истощения и полной неспособностью к работе!

Полковник чуть не кинул документ в лицо приятеля:

— Сообразил? Убыль за год по болезни составила восемьдесят четыре процента. А сколько из оставшихся семнадцати процентов умерло и эвакуировано в Кольскую землю, в бумаге не написано.

Двое мужчин какое-то время смотрели друг на друга и не решались заговорить. Потом Лыков протянул:

— Да…

Про себя он подумал: куда же послали меня Таубе с Алексеевым? Уже третий человек за сегодня говорит мне, что там ад. Все это знают, но ничего не предпринимают. А я, статский советник из Департамента полиции, чем смогу облегчить участь тех несчастных?

Но вслух он сказал: