Книга Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами, страница 73 – Питер Вронский

Эдвард скончался на следующее утро. Врач констатировал естественную смерть – от чахотки, как тогда называли туберкулез. Это было в 1864 году; только через два десятилетия, в 1880-х, медицинская наука начнет изучать связь между болезнью и болезнетворными бактериями. Лидия, которой было уже за сорок, внезапно осталась вдовой с шестью детьми, самыми младшими из которых были девятимесячный Уильям, четырехлетний Эдвард-младший и шестилетняя Марта. Прошло чуть больше месяца, и отчаявшаяся Лидия осознала, что малыши «не могут ни позаботиться о себе, ни помочь ей». Обдумав все в течение дня, в июле 1864 года она одного за другим отправила на тот свет троих младших детей. Позднее она вспоминала, что четырехлетний Эдвард «был красивым мальчиком и не жаловался, когда заболел. Он вообще был терпеливым».

Дети умирали в муках, но сама их смерть ни у кого не вызывала подозрений. В качестве причин были названы перемежающиеся лихорадка и бронхит. В 1860-е дети умирали даже чаще, чем взрослые; болезней было множество, и ни в одной из них медицина того времени достоверно не разбиралась.

Когда в семье стало на три рта меньше, Лидия поняла, что оставшихся детей прокормить сумеет – Джорджа, которому уже исполнилось четырнадцать, и двух старших девочек, двенадцатилетнюю Энн и свою тезку, восемнадцатилетнюю Лидию. Любопытно, что, увидев, как нежно Лидия заботилась о своих умирающих детях, живший по соседству врач нанял ее сиделкой на полный рабочий день. (Доказательств того, что в этот период Лидия убила хотя бы одного пациента, обнаружено не было.)

Итак, она служила сиделкой, Джордж подрабатывал помощником художника, получая два с половиной доллара в неделю, а старшая дочь Лидия устроилась продавцом в галантерейный магазин в Гарлеме. Казалось, финансовые дела пошли на лад. А потом у Джорджа начались проблемы. Отравление свинцом, часто сопутствующее работе с красками, спровоцировало развитие сатурнизма[20] и грозило инвалидностью. Поухаживав за сыном неделю и поняв, что он еще не скоро восстановится и вернется к работе, Лидия, по ее словам, почувствовала, что у нее «опустились руки».

«Я боялась, что он станет обузой, – признавалась она впоследствии, – поэтому подмешала ему в чай немного мышьяка. Кажется, он умер на следующее утро».

Зимой маленькая Энн часто подхватывала простуду и температурила, и старшей сестре Лидии приходилось отпрашиваться в галантерее и оставаться дома, чтобы ухаживать за ней. Работала только мать. В конце концов сестра вынуждена была отказаться от места продавца и взяться шить на дому женские и мужские шляпы, за что платили гораздо меньше. «Я думала, что, если я избавлюсь от нее, – объясняла потом мать, – вдвоем с Лидией мы сможем зарабатывать на жизнь».

Купив в аптеке лекарство от простуды, она подмешала в него мышьяк. У Энн началась рвота и невыносимые боли в желудке, а мать продолжала «ухаживать» за ней. Доктор, который нанял Лидию, диагностировал у девочки брюшной тиф и отпустил Лидию с работы, чтобы она сидела дома и «заботилась» о маленькой дочурке. Энн умирала очень тяжело, промучившись еще четыре дня.

В итоге остались только две Лидии. Мать с дочерью переехали в квартиру на верхнем Бродвее, поменьше и подешевле, но в мае Лидия-младшая внезапно слегла с лихорадкой. Несмотря на все старания матери, она скончалась и была погребена в семейном захоронении на нью-йоркском кладбище Святой Троицы, рядом с отцом и пятью братьями и сестрами. Став свидетелем ее смерти, местный пастор с болью наблюдал, в каких конвульсиях она умирала, однако все тот же доктор поставил уже знакомый диагноз: брюшной тиф. Сама же Лидия, признавшись в остальных убийствах, настаивала, что к смерти старшей дочери она не причастна.