Книга Святой сатана, страница 100 – Анатолий Леонов

Вселяющий в людей безотчетный страх начальник Земского приказа ждал Феону на лавке в проходных сенях, у выхода из архиерейских палат.

— Отче, поговорить надо!

— Изволь. Где?

— Не здесь. Давай там?

Проестев указал на распахнутую дверь кельи, обычно служившей малой приемной и рабочей комнатой иподиакона. У входа в келью стояли два молчаливых кряжа со скучающими лицами, более напоминающими нечесаные морды жующих степную колючку верблюдов.

— Мои пострелята, – усмехнулся Проестев в ответ на немой вопрос монаха, – так, на всякий случай!

Феона предпочел промолчать. Они зашли в келью, и дверь с треском закрылась. Комната была пуста. Из мебели: лавка шириной в три четверти аршин, укрытая ветхими сафьяновыми тюфяками, стол, застеленный беленым сукном, прожженным посередине на целую пядь с кувырком, оплывающий огарок свечи, торчавший прямо из расщелины между досок стола, и походный письменный прибор.

— Мне жаль старика. Он ведь был твоим другом?

Начальник Земского приказа уселся на лавку, жалобно скрипнувшую под тяжестью его не столь грузного, сколь жилистого, плотно сбитого тела. Жестом он пригласил монаха устроиться рядом, но Феона вежливо отказался, оставшись стоять на ногах.

— Полагаю, Степан, мы здесь не для выражения сочувствия? Извини, я достаточно знаком с тобой, чтобы не поверить!

— Опрометчиво! – оскалился Проестев в подобии улыбки, тут же, впрочем, сделавшись строгим и сосредоточенным.

— Хотя ты прав. Я не знаю, был ли ты когда не прав? Надеюсь, что проницательность и здравый смысл и сейчас не подведут тебя.

— Что ты хочешь?

— Хочу? Спросить, не желаешь ли передать мне послание одной знатной госпожи, неосторожно отправленное сумасшедшему священнику? Оно способно наделать много шума, попади в ненадежные руки!

— А твои руки, значит, надежны? – насмешливо спросил Феона, слыша за дверью беспокойное шевеление «пострелят».

— Безусловно! – без тени улыбки заявил Проестев, сверля монаха взглядом. – Тем более для простого монаха оно совершенно бесполезно!

Феона ненадолго задумался, вынул из-за пазухи однорядки сложенное вчетверо письмо, взятое из тайника отца Варлаама, и без тени страха или сожаления положил на стол перед собой.

— Откуда узнал?

— Работа такая!

Проестев неспешно раскрыл послание инокини Марфы и внимательно прочитал его от начала до конца. При этом выражение его лица ни разу не изменилось. Словно челобитную в приказе просматривал. Дочитав до конца, он хладнокровно поднес письмо к свече. Толстая бумага не сразу вспыхнула, а сначала почернела, обуглилась по краям, и наконец яркие языки пламени с сизым дымом охватили все послание. Проестев не выпускал его из рук, пока самый маленький кусочек горевшей бумаги не стал нещадно жечь пальцы. Бросив на стол, он прихлопнул пепел ладонью, разметав его по комнате.

— Зачем? – спросил Феона.

Проестев равнодушно пожал плечами.

— Вот мудр ты, отец Феона, а простых вещей не понимаешь. Сын с матерью помирятся, а тем, кто по дурости и недомыслию встал между ними, не поздоровится. Я – не дурак! Я хочу жить долго и счастливо!

Он поднялся со своего места, вытер испачканные сажей руки о белую скатерть и оправил кафтан.

— Все, Григорий Федорович, давай прощаться. Надеюсь, пути наши впредь не пересекутся. Честно – надоел ты мне за эти годы хуже полыни горькой!