Книга Гейне. Двойная игра, страница 86 – Анатолий Леонов

Сталин нервными пальцами вновь принялся набивать трубку папиросным табаком.

— В Ставке есть мнение, что наступление противника на южном направлении возможно, но наиболее вероятным будет удар не в сторону Сталинграда и Кавказа, а во фланг нашего Юго-Западного фронта для захвата Москвы.

Он взял со стола большую лупу и стал изучать карту, словно видел ее первый раз.

— Тимошенко и Хрущев настаивают на упреждающем ударе из Барвенковского выступа на Харьков.

Берия, с сомнением качая головой, громко зацокал языком.

— Рискованно. Если немцы в узком горле двумя сходящимся ударами из Славянска и Балаклеи нанесут ответный удар, большая беда будет!

— Тимошенко с Хрущевым заверяют, что все просчитано и успех гарантирован.

— А ты сам что думаешь, Коба?

— Я склонен согласиться!

Незаметно наступила настоящая весна. Совсем недавно лежал на стылой земле снег по колено и адский холод вытягивал из-под ветхой одежонки еще оставшиеся там крохи тепла, превращая человеческое тело в синюшную, непослушную командам собственного мозга тушу мерзлого мяса. Еще на днях черная непроглядная ночь снаружи и глухое отчаяние внутри лишали кровоточащую, израненную жестокой войной и нестерпимым, изуверским насилием душу последних остатков здравого смысла и давно пошатнувшейся воли. И казалось тогда, что жизнь уже никогда не сможет принести хотя бы малую толику если не радости и счастья, то утехи и спокойного блаженства. Но вот теплое солнце, как добрый и ласковый доктор, влило в ослабевший организм какую-то сладкую микстуру, и мир сразу заиграл новыми красками. Снег исчез на глазах, в один миг, даже лужи пропали бесследно. На земле появилась зеленая трава, на деревьях набухли почки, а кое-где появились первые ярко-изумрудные листья. Прилетели пестрые и жирные скворцы, и жизнь уже не казалось такой безнадежной и бессмысленной. У людей вдруг появилась надежда.

Трудно было осмыслить, на чем она зиждилась и чем объяснялась, но она появилась, и это являлось для них единственным и непреложным фактом. Для иллюзии счастья людям надо немного! Иногда достаточно простого обещания. Но надежда не иллюзия, она покидает человека последней, и, пока есть надежда, человек не сдается, а пока не сдается, он сильнее даже самой смерти!

Демьянов сидел с девушкой-связной на лавочке у здания СД, изображая свидание влюбленной пары. Он обнял ее за тонкую талию, она положила ему голову на плечо и мило улыбалась. Тихий разговор при этом был совсем не о любви.

— Как вам удалось выбраться? Сняли контроль?

— Скорее ослабили, на время, — повел бровью Гейне. — Давайте к делу.

— Да! — спохватилась она. — Центр благодарит вас за работу. Архив уже в Москве. К сожалению, это только часть. Остальное уже вывезено в Германию. А ваши немцы заливаются соловьями. Они, кстати, и вас сдали.

— Вот и пои их после этого шнапсом! — «обиделся» Гейне.

Девушка залилась задорным смехом, голос ее звенел, как серебряный колокольчик, но вдруг она замолкла, и лицо ее погрустнело.

— Мотыля жалко! Две ночи ревела!

— Как это случилось?

— Он прикрывал отход отряда и попал в окружение. Ребята хотели вернуться, но он запретил.

— Героем жил, героем умер! Он и меня спас. Не знаю, смог ли бы я выдержать в тот момент…

Девушка всхлипнула, повела носом и смахнула рукой невольно набежавшую слезу