Онлайн книга «Гейне. Двойная игра»
|
Крѣпко обнимаю и цѣлую тебя и Машу. Обязательно передай, что я по-прежнему ея люблю больше собственной жизни! Всегда вашъ, С. Г. У.» Закончив читать, он посмотрел на мать и увидел ее глаза, полные слез. — Ты не жалеешь? — спросила она. — О чем? — пожал он плечами. — Может, мы ошиблись? Может, надо было уезжать и тогда тебе не пришлось бы жить двойной жизнью? Он сглотнул сухой комок в горле. — Поздно об этом говорить. Мария Николаевна, словно не соглашаясь с сыном, покачала головой: — Сережа писал о том же, что и этот больной сластолюбец Садовской? Он писал о войне? — К чему этот вопрос? — Как к чему? Я, наконец, хочу знать, кто мой сын? Я хочу знать, на чьей он стороне. Хочу напомнить, что твой отец погиб, защищая отчизну от германцев. А ты? Кто ты, Саша? — Во-первых, я ваш сын! А во-вторых, я на правильной стороне! — А какая сторона для тебя правильная? Демьянов досадливо поморщился: — Матушка, прошу вас! Я не могу ничего рассказать. Не имею права. Но поверьте, ваш сын никогда не совершит ничего, что заставило бы вас стыдиться! Мария Николаевна схватилась за голову, словно от приступа мигрени: — Твои слова! Ты жонглируешь ими, как бродячий циркач мячами. Мой ли ты сын? Демьянов в бессилии развел руками: — Матушка, право слово! Что вы говорите? — Правду! Видимо, я никогда тебя не знала, Саша! Мария Николаевна упрямо поджала губы и отвернулась к окну. Больше она не произнесла ни слова. Глава двадцать пятая Небритый, осунувшийся и голодный Демьянов, с трудом ворочая опухшими ногами, подошел к лагерному ограждению. Два ряда колючей проволоки, между которыми бегали злые овчарки. Четыре вышки с пулеметами и постоянные эсэсовские патрули снаружи лишали любую попытку побега всякого смысла, однако попытки предпринимались не единожды. Отчаявшиеся люди готовы были идти на верную смерть в надежде обрести вожделенную свободу. К сожалению, большинство таких попыток заканчивались не далее колючих заграждений, но, поскольку существовали редкие исключения, попытки продолжались, потому что надежда — последнее, что может потерять человек, у которого ничего не осталось. Ветер принес к ногам Демьянова обрывок газеты «Новый путь» за 14 февраля 1942 года. Одного из десятка периодических изданий отдела пропаганды германской армии и городской управы города. Говорили, что среди сотрудников этих редакций находились профессиональные журналисты и члены Союза писателей СССР. И еще говорили, что работу свою они выполняли не за страх, а за совесть. Демьянов слабеющими руками расправил мятый лист и прочитал обрывок передовицы: «Оркестр народных инструментов под управлением К. Я. Данилова. Молодой оркестр популярен — он желанный участник городских концертов, его тепло встречают немецкие солдаты в воинских частях. И совершенно трогательно бывает, когда они начинают тихонько подпевать оркестру, исполняющему старинную русскую песню о донском казаке. И тогда ширится песня в этом дуэте германских солдат и русских домристов, звучит могучей думой о великой матушке-Волге и буйном Степане…» Новый порыв ветра вырвал из рук нацистскую агитку, она упала на снег и заскользила куда-то за колючую проволоку. Демьянов проводил ее отсутствующим взглядом. — «Что я здесь делаю? Прошло две недели. Меня забыли? Вряд ли. Опять проверка? Все время проверка! Надо что-то предпринять. Что придумать? Что?» |