Книга Гейне. Двойная игра, страница 61 – Анатолий Леонов

Эстонец-полицейский, видимо, догадавшись, что творилось в душе заключенного, лишь криво ухмыльнулся и молча вышел из барака. В ту же минуту к Демьянову подскочил шустрый малый в простреленном в трех местах бушлате, из дырок которого торчали клоки грязной ваты.

— Ты кто? Откуда? Я Гришка Штырь, — представился он шепелявой скороговоркой. — Держись за меня — не пропадешь.

Не дождавшись ответа, Штырь только хмыкнул, оскалив рот с изрядным недостатком зубов, и нырнул куда-то в сторону ближайших нар. Проходящий мимо невысокий седой красноармеец с перевязанной рукой и в офицерского покроя гимнастерке, видневшейся из-под солдатской шинели с чужого плеча, словно случайно задел его плечом и, едва шевеля губами, прошептал:

— Не разговаривай с ним. Наседка. Провокатор.

Демьянов проводил «седого» долгим пристальным взглядом, словно хотел что-то спросить у него. Но «седой» так и не обернулся, и Демьянов отвел глаза в сторону. Напротив входа, перед глазами входящих в помещение висел плакат, растянутый на всю ширину барака. Плакат гласил: «Пленный, тебе трудно, но в этом виновато твое правительство, которое не вошло в международную конвенцию Красного Креста».

«Как просто оправдываются преступления! — подумал Гейне. — Для этого достаточно назвать это войной».

Первые солнечные лучи едва пробивались в спальню сквозь тяжелые и плотные жаккардовые шторы, оставляя комнату во власти полумрака. На ковре, на мебели, на спинке кровати — кругом была разбросана мужская и женская одежда, словно владельцы так спешили расстаться с ней, что принялись это делать прямо от дверей, повалив по дороге громоздкий стул с подлокотниками и деревянную напольную вазу с букетом сухоцветов.

Демьянов и Березанцева лежали на резной антикварной кровати под тюлевым балдахином, крепко обнявшись. Скомканное и сброшенное на пол одеяло, сбитая на край простыня и подушки, как айсберги торчавшие в ногах, не оставляли сомнений в том, что здесь произошло ночью. Голова Татьяны лежала на плече Александра. Ее густые черные волосы разметались по его груди. Он нежно прижимал тело девушки к себе обеими руками, словно боялся отпустить, и счастливая, почти детская улыбка не сходила с его губ. Они спали.

Неожиданно резко и пронзительно зазвонил телефон в прихожей. Таня открыла глаза и нехотя оторвала голову от груди мужа. Телефон звонил не умолкая.

— Никого же нет! — захныкала она. — Брат на испытаниях. Отец в командировке. Кого еще надо?

Подняв с пола халат, она накинула его себе на плечи и поспешила в прихожую. Демьянов, жмурясь от удовольствия, любовался ладной фигуркой девушки, которую легкий шелковый халат не в состоянии был скрыть.

— Слушаю! Кто это? Да… Да…

После второго «да» Березанцева опустила трубку и удивленно, через открытую дверь посмотрела на Демьянова.

— Шура, это тебя… Почему-то…

Демьянов сел, озабоченно осмотрелся. Вытянув из-под себя простыню, он завернулся в нее, словно в тогу, и, прыгая босиком по холодному полу, подошел к телефону.

— Алло! Это я. Слушаю…

Демьянов некоторое время молча, с каменным лицом слушал голос в трубке, потом повесил ее и посмотрел на жену.

— Война, Танюша!

Березанцева с тихим стоном опустилась на пуфик под телефоном и закрыла лицо ладонями.