Книга Гейне. Двойная игра, страница 44 – Анатолий Леонов

Со временем в городе установился относительный порядок, но это был немецкий порядок, от которого у нормальных людей кровь стыла в жилах!

Демьянов и конвоировавшие его фельджандармы по товарным путям вышли к станции. Первое, что бросилось в глаза, это необычайная суета и беспорядок, царящие вокруг. Привокзальная площадь была запружена санитарными машинами с красными крестами. Было их никак не меньше двух десятков. При этом одни машины прибывали, другие убывали, но общее их количество оставалось практически неизменным. Бесконечный поток раненых делал эту картину похожей на круговую склейку хроники, снятой на кинопленку. Раненых солдат несли на носилках, везли на колясках, некоторые из них добирались сами, не в силах дождаться своей очереди на погрузку. Битком нагруженные «санитарки» с диким воем сирен развозили их по госпиталям, но раненых от того меньше не становилось. Прибывающие на станцию эшелоны подвозили новых, и все начиналось заново.

Тут выяснилось одно непредвиденное обстоятельство. Оказалось, что ни Демьянов, ни фельджандармы не знали конечной точки их следования. Точнее сказать, адрес в предписании стоял, но указан он был с учетом произошедшего в декабре переименования улиц, многим из которых были возвращены дореволюционные названия или же даны новые.

Так улица Декабристов стала Годуновской, Советская — Соборной горой, а Парк культуры и отдыха — Наполеоновским садом. Редкие горожане, попадавшиеся им, не знали или не желали говорить правду, а раненые немецкие солдаты, заполонившие все пространство вокруг железнодорожной станции, вообще ничего не слышали про этот «варварский» русский город, в который их забросила злая судьба.

По счастью, им встретился комендантский патруль, который тоже ничего не знал, ибо состоял из раненых солдат на реабилитации, всего два дня назад прибывших в Смоленск, зато они, проверив документы, предложили пойти в комендатуру вокзала, где им точно помогут найти нужную улицу и дом.

Предложение было принято с благодарностью, и уже через несколько минут вся компания стояла перед приземистым одноэтажным зданием из красного кирпича с большой вывеской «Bahnhofskommandantur»^[22].

Внутри небольшого помещения комендатуры вокзала Гейне ждало испытание, от которого у людей с менее крепкими нервами могли произойти любые неожиданности, губительные для полученного задания. Первым, кого он увидел, войдя в комнату, был комендант в чине обер-лейтенанта, который рассматривал пропуск и при помощи переводчика из русских допрашивал его связного Бена. Бен был одет как простой крестьянин. В засаленную телогрейку, стеганые штаны и видавшие виды дедовские валенки. На голове у него сидел изъеденный молью овчинный треух с оторванными тесемками, отчего один из клапанов болтался у плеча, как ухо плешивого двортерьера.

— Warum benutzt du falsche Ausweise? — рявкнул комендант, сверля парня глазами-буравчиками.

Переводчик, талантливо подражая интонации своего патрона, тут же перевел:

— Господин комендант спрашивает, почему у тебя, скотина, поддельный аусвайс?

Бен уставился на коменданта чистым, открытым взглядом праведника:

— О том ничего не знаю. Мы дрюцкие, с Дрюцка, стало быть. Может, староста чего напутал, а я страдать за него должен?

— Bist du ein Partisan? — не купившись на его наивный взгляд, вновь рявкнул сердитый комендант и стукнул кулаком по столу.