Книга Гейне. Двойная игра, страница 43 – Анатолий Леонов

— Nicht schießen! — прохрипел он и, ладонью зачерпнув горсть снега, сунул его себе в рот.

Два немецких солдата в белых маскхалатах помогли ему перебраться в окоп. Один из них взял его лыжи и куда-то их унес. Второй, здоровяк, отвел в укрытие, посадил на пустой патронный ящик и строго пробасил, ткнув в грудь пальцем, похожим на баварскую сосиску:

— Du wartest hier. Hier ist es sicher^[21].

Гейне посмотрел вслед удалявшимся немцам и устало откинулся затылком на холодное бревно окопа.

В теплушке Демьянова разбудил тихий разговор немецких солдат, лежавших на соседних нарах. Вернее, говорил только один, остальные слушали.

— В сумерках мы развлекались тем, что перекрикивались с русскими. Мы им: «Сталин — еврей!» — а они в ответ орут, что, пока мы умираем, наши жены воспитывают детей от солдат СС, которым дают отпуск чаще, чем нам. И еще говорят, что мы едим всякую гадость, потому что солдаты СС получают наш продуктовый паек как дополнительное довольствие. Я вам, друзья, так скажу: Иваны знают, что мы едим, как спим и сколько нас…

Договорить немец не успел. Поезд вдруг начал лязгать сцепками, стучать и дергаться, постепенно замедляя ход. Наконец он полностью остановился. Дверь теплушки распахнулась настежь, впуская внутрь холодный воздух улицы. Кто-то снаружи крикнул:

— Приехали! Смоленск!

Один из полицейских грубо толкнул Демьянова в бок.

— Чего развалился? Ждешь особого приглашения? Его не будет…

В Смоленск немцы вошли 16 июля 1941 года. Первой в город ворвалась 29-я моторизованная дивизия из группы Гудериана. Защитники города ожесточенно сопротивлялись, однако силы были неравными. 19 июля 10-я танковая дивизия немцев заняла Ельню. В окружение попали сразу несколько наших армий. 21 июля Красная армия перешла в контрнаступление, чтобы вывести из окружения части 20-й и 16-й армий.

В то же время на южном фланге Западного фронта 21-я армия должна была возобновить наступление с целью разгрома бобруйско-быховской группировки противника и восстановления связи с осажденным Могилевом. Однако — немецкие пехотные дивизии, подошедшие из-под Минска, помешали планам советского командования. 28 июля Красная армия окончательно оставила город.

Руководивший обороной Смоленска генерал-лейтенант М. Ф. Лукин писал, что подразделения его армии «исчерпали все свои возможности для сопротивления врагу»: «В дивизиях оставалось буквально по две-три сотни людей, у которых уже не было ни гранат, ни патронов…» Тем не менее тяжелые бои восточнее Смоленска продолжались. Только 10 сентября Красная армия перешла к обороне, завершив огромное по размаху и напряжению Смоленское сражение.

А захваченный фашистами город тем временем подвергся разграблению. Дымились пожарища, на улицах валялись трупы бойцов и гражданских (стариков, женщин, детей). Было их много, и никто их не убирал. Оккупанты шныряли по оставшимся домам — взламывали двери и забирали понравившиеся вещи, а если не могли забрать, то просто разбивали или ломали.

У горожан просто и без затей изымалось имущество, необходимое нацистам. Забирали шубы, полушубки, валенки, шерстяные вещи. Гарнизонный комендант требовал, чтобы «при сборе вышеназванных вещей были сданы самые лучшие и действительно годные одежды для использования. В борьбе за освобождение от большевистского ига население должно охотно принести эти жертвы».