Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 276 – Джон Сан

Обугленная культя левой руки, прижженная плазмой еще на Эйфелевой башне, казалась чужеродным, раскаленным добела куском свинца, привязанным к его плечу.

— Иди… не останавливайся… — просипел Эш, выплевывая на девственно-белый лед розовую, вспененную, насыщенную кислородом кровь. Он сфокусировал мутный взгляд на натянутом тросе.

Элоди, находившаяся в десяти метрах впереди него, тяжело, с протяжным стоном передвинула ногу, выбивая мыском армейского ботинка новую, неглубокую ступеньку в твердом фирне. Девушка балансировала на грани клинической кататонии. Полимерный гидрогель на ее раненом боку, который Оксана наложила внизу, превратился в жесткую, зазубренную пластиковую пластину на таком морозе. С каждым вдохом этот пластик впивался в ее собственные ребра, сдирая кожу. Тяжелый рюкзак с титановым диском, казалось, обрел массу черной дыры, неумолимо тянущей ее в бездну.

Они были одни в этом белом аду. Выше облаков. Выше пределов любой человеческой выносливости. Выше надежды.

И в этот момент, когда тишина между порывами ветра казалась абсолютной, мир содрогнулся.

Это не было сейсмическим толчком от работы колоссальной подземной Хроносферы, которую они шли уничтожить. Это был локальный, резкий, акцентированный физический удар.

БУУХ.

Звук донесся не спереди, куда они с таким трудом пробивали путь, и не сверху, со скал. Звук пришел сзади. С того самого места, по которому они только что прошли, оставив свои кровавые следы на льду.

Эш замер. Его сердце, и без того работающее на износ, сжалось в ледяной комок. Он попытался повернуть голову, вжимаясь затылком в гранит, стараясь не потерять драгоценный баланс на обледенелом карнизе. Зрачки командира расширились, пытаясь пробить оптическую иллюзию белой мглы.

Метрах в тридцати позади Эша, там, где карниз делал небольшой изгиб, огибая выдающийся вперед гранитный выступ, снежный наст, нависающий над пропастью, внезапно вздыбился.

БУУХ. Второй удар. Гораздо более сильный, тяжелый, словно снизу по льду ударил корабельный поршень. Монолитный, спрессованный веками синий лед пошел глубокими, белыми ветвящимися трещинами. Звук ломающегося льда напоминал пистолетные выстрелы.

А затем ледяная корка, толщиной в полметра, просто взорвалась изнутри.

Осколки фирна, куски замерзшего снега и гранитная крошка фонтаном вылетели в воздух, со свистом осыпаясь в бездну, подхваченные ураганом.

Из образовавшейся зияющей дыры, пробивая себе путь сквозь многометровую толщу отвесной скалы и спрессованного снега, медленно, с ужасающим скрежетом высунулась рука.

Это была не человеческая рука. И это не была чистая, сверкающая хромом конечность сборочного конвейера.

Это был массивный, изуродованный манипулятор из иссиня-черного гиперсплава. Стальные фаланги, стертые о камень до состояния затупленных зубил, с чудовищной силой вонзились в край ледяного карниза, проламывая его до самого гранита. Из открытых сочленений запястья сыпались короткие, злые синие искры.

Элоди, почувствовав остановку командира, обернулась на звук и закричала. Это был пронзительный, срывающийся визг абсолютного, первобытного ужаса. Визг существа, осознавшего, что смерть нельзя обмануть. Ветер подхватил ее крик и тут же растворил его в белой пустоте.

Из пролома во льду, тяжело подтягиваясь на одной руке, поднималось чудовище.