Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 271 – Джон Сан

Завязав узел на Элоди, Эш отмерил дистанцию и начал обвязывать второй конец троса вокруг своей груди, поверх изодранной куртки. Ему приходилось извиваться всем телом, помогая себе зубами, чтобы закрепить страховочную петлю. Отсутствие левой руки делало эту простую задачу издевательским актом мазохизма. Обугленная, черная культя пульсировала. Холод заморозил внешние ткани, но внутри, там, где кровеносные сосуды были намертво прижжены плазмой Инквизитора, разгорался новый пожар.

Инфекция.

Стремительный подъем на высоту свыше четырех километров нанес по измученному организму Эша удар, который Скайнет не смог нанести из плазменной винтовки.

Давление кислорода в воздухе упало до критического минимума. Сердце Эша колотилось с частотой сто шестьдесят ударов в минуту, отчаянно пытаясь протолкнуть густую, насыщенную токсинами и молочной кислотой кровь по сузившимся сосудам. И легкие не выдерживали этой нагрузки.

В альпинистской медицине это называлось HAPE — Высотный отек легких. Из-за разницы давлений капилляры в альвеолах командира начали лопаться. Плазма крови просачивалась прямо в легочную ткань. Эш буквально тонул изнутри.

Он затянул узел на груди и закашлялся.

Это был не обычный кашель. Это был глубокий, влажный, булькающий звук рвущихся внутри пузырьков воздуха. Эш отвернулся от Элоди, согнувшись пополам. Он выплюнул на ослепительно-белый снег густой, вязкий сгусток розовой, вспененной крови.

Кровь мгновенно замерзла, превратившись в яркий, пугающий кристалл на белом фоне. Эш торопливо затер его ботинком. Девчонка не должна была знать, что ее командир захлебывается собственной кровью. Если она потеряет веру в его неуязвимость, она просто сядет в снег и умрет.

— Подъем! — рявкнул Эш, перекидывая ремень тяжелой, почти пятнадцатикилограммовой снайперской винтовки «Геката II» через здоровое правое плечо.

Он не собирался бросать это оружие. У него оставалось всего шесть бронебойных патронов, и он не мог стрелять из нее стоя, но винтовка была его якорем. Она была символом его отказа сдаваться. Вес металла вжимал его в лед, не давая штормовому ветру оторвать его от земли.

Они поднялись на ноги и шагнули в белую мглу.

Первые сто метров подъема стерли все их представления о боли.

Крутизна склона превышала сорок градусов. Под ногами был не пушистый снег, а так называемый «фирн» — плотно спрессованный, отполированный ветрами до состояния бетона ледяной наст. Армейские ботинки скользили.

Эш шел впереди. Он стал ледоколом, пробивающим путь.

Его тактика была примитивной и мучительной. Он поднимал правую ногу, изо всех сил, вкладывая весь свой вес, вбивал рифленую подошву в наст, проламывая в нем крошечную ступеньку. Затем переносил вес, подтягивал левую ногу. И так снова, и снова. У него не было ледоруба Дитриха, чтобы страховать себя. У него не было второй руки, чтобы цепляться за выступы скал. Его тело превратилось в изломанный, дисбалансированный механизм, который удерживался на отвесном льду только благодаря запредельному мышечному напряжению и силе воли.

Трос между ним и Элоди натянулся как струна.

Девушка шла по пробитым им ступеням. Для нее этот подъем был пыткой иного рода.

Если Эша убивал отек легких, то Элоди убивала гипоксия и физическое истощение. Мышцы ее ног, лишенные гликогена, дрожали с такой амплитудой, что каждый шаг грозил обернуться падением. Рюкзак с титановым диском, который в Лондоне казался просто тяжелым, здесь, в Зоне Смерти, ощущался как гранитная плита, привязанная к ее позвоночнику.