Книга Заклятие страхом, страница 72 – Борис Саркисов

Он окликнул Маугли, но кроме собственного эха ничего не услышал. Тогда стал кричать во все горло. Результат — тот же.

Эдвард кинулся к одинокой березе, к привязи. Схватившись обеими руками за поводок, резко потянул на себя — другой конец дернулся и из кустов выволочилось тело Маугли. Он лежал бездыханно, выбросив лапы и запрокинув голову. Рыхлая глыба шерсти, костей и мышц — все, что осталось от сторожевого пса, громоздилось у его ног. Здесь же валялись обглоданные кости. Выходит, отравили. Иначе Маугли никому не позволил бы разрушить хижину.

Эдвард увидел в этом зловещее знамение: разрушена мечта Дениса, его хрупкий тайный мирок, украдена у него радость общения с чудодейственной природой… Ему снова почудилось, будто весь мир ополчился против него. Раньше, отбывая срок в колонии, он не предполагал, что поселок, где он впервые сделал первый глоток воздуха, где впервые увидел небо и солнце, станет убежищем для дикого, выматывающего душу отчаяния, убежищем, где его будет неотступно преследовать всевластный и всесокрушающий дух зла. Он наивно полагал, что влияние Бога безбрежно, что только он властвует над всем сущим. А может быть Бог бесчувственен, если равнодушно взирает с небес, как буянит и куражится на земле дьявольская сила?

Какая-то неведомая мощь бросила его изнывающее от тоски и страха тело на траву, и он, словно боясь, что небеса обрушатся на него, ползал по земле, вскакивал, метался меж деревьев, опять падал ничком… Подобное безумство происходило с ним в те далекие дни, когда коварная рука провидения лишила его сперва братишки, потом отняла у него мать.

Куда теперь? Вопрос этот неустанно пульсировал в голове, но ответа пока не было. Он зябко поежился — недоставало тепла. Эдвард собрал в кучу хвороста, поднес к ней зажженную спичку. Дрова мигом воспламенились, и в густых сумерках заплясали язычки пламени. Он обернул вокруг себя циновку, лег на землю, повернулся на бок, чтобы видеть, как полыхает костер.

Так лежал он, размышляя о своем положении, пока дрема не забрала его в свои колдовские владения. Перед мысленным взором воздух медленно затягивался блестящей шторой тумана. Таинственный шепот деревьев лишал сил. Лес надвинулся и поглотил его. Наступила кромешная тьма. Вдруг лес снова расступился, и он очутился в залитой лунным светом долине. И тут почувствовал прикосновение невидимой руки, и, словно из воздуха, перед ним возникла и замаячила высокая фигура в черном балахоне и надвинутом на лоб капюшоне. В какое-то мгновение призрак откинул назад капюшон и лицо — морщинистое, в ужасной гримасе — ярко засияло, будто внутри головы зажглась лампа. Эдвард попытался закричать, чтобы отогнать от себя миражное видение, но язык будто онемел.

— Ты жаждал познать Бога? — раздался громоподобный голос. — Так знай, что все твои видения питаются из глубин мироздания, из того благоденственного источника, откуда исходит Добро.

Сиплый шепот сорвался с губ Эдварда:

— Ты примчался за мной из-за заоблачных далей, чтобы отправить меня в свой тайный мир?

Ответа не последовало. Обезумевший от страха, едва сознавая реальность происходящего, он бессознательно бросился на лесного незваного гостя, но вместо него обхватил воздух…

Эдвард, открыв глаза, медленно приходил в себя. Боже, подумал он, какие нелепые шутки может выкинуть воображение! А вдруг это очередной приступ безумия, смешанный с ясновидением? Или явившееся видение — плод моего болезненно-искаженного восприятия реальности? Так или иначе, а мне остается благодарить Господа хотя бы за то, что этот кошмарный бред каким- то чудом не помутил мой разум.