Книга Заклятие страхом, страница 55 – Борис Саркисов

А в это время Феликс, движимый злостью и ревностью, нервозно вышагивал в дальнем углу гостиной.

— Сомневаюсь, что ты долго протянешь в поселке, — с вызывающей позой верещал он. — Очень скоро тебе самому захочется одного — собрать свои нищенские манатки и бежать куда глаза глядят. Я тебе это обещаю.

— Прекрати! — снова повысила голос Милена, и от взглядов присутствующих не укрылось ее состояние — она вся дрожала. — Мне порядком надоели ваши дрязги.

Когда Эдвард с Денисом покинули комнату, Милена с досады снова приложилась к стопке с коньяком и приготовилась к тому, что Феликс вскипит, начнет упрекать ее, но вопреки ее ожиданию его голос теперь звучал спокойно. Словно балаганный шут, он способен был мгновенно менять маски — казаться то злобным, то неистовым, то снисходительным, то услужливым, то покорным, то любящим. Все зависело от конкретного обстоятельства.

— Ты права, — его хладнокровный баритон подействовал на нее успокаивающе. — Пропади пропадом эти дрязги. Жизнь сама по себе куда приятнее.

Он приблизился к ней и ласково посмотрел в ее глаза. Потом крепко прижал к себе, припал губами к ее волосам, пытаясь пробудить в ней похотливое желание.

— Не надо, — будничным тоном сказала она, искусно скрыв свою обиду под маской горделивого равнодушия. — Я сейчас холодна и совсем не готова… Я устала… Просто хочу придти в себя.

Примостившись на поваленной сосне, они наблюдали, как вздыбившиеся языки пламени, поглощая сучья, полыхали во мраке, и искры, словно рой светлячков, порхали и гасли в лесном сумраке. На вертелах, нависших над раскаленными углями, румянилась рыба.

На темном, точно окутанном бархатом, небе хрусталиками мерцали звезды. Свет луны, струясь меж деревьев, испестрил серебром черный лес. Где-то внизу, за склоном, в долине реки, дятлы старательно отстукивали дробь. Слабый ветерок приносил оттуда дыхание сырой мглы.

— Это твоя первая ночь в лесу? — спросил Эдвард.

— Первая, — сдержанно кивнул Денис.

— Не страшно?

— Не… Ты ведь рядом.

Когда мгла опускается на землю, совсем иным предстает взору лес — таинственно-задумчивый, волшебно непредсказуемый. Все в нем по-другому: каждый шорох настораживает, деревья тайно перешептываются, небо звездным шатром нависает над головой, все предметы под луной отбрасывают острые, почти скульптурные тени. А тут еще полыхающий костер…

— Почему ты наотрез отказался этим вечером идти домой? — Эдвард бросил на юного друга добродушный взгляд. — Мама наверняка сейчас беспокоится.

— Не беспокоится. Когда Феликс у нас дома, она забывает о моем существовании.

— К сожалению, что-то изменить не в моих силах, — удрученно вздохнул Эдвард и развел руками. — Феликс и мне поперек дороги встал. Не сомневаюсь, что это он пустил слухи, мол, это я прикончил отца Романа.

Эдвард подсел поближе к огню и глубоко задумался.

По чьей-то злой воле он втянут в водоворот слухов и домыслов, выведших его на тропу испытаний. Словно назойливое комарье, сплетни жалили его. Они унижали, тяготили, побуждали скрываться от злобных взглядов. Эти чувства он сполна испытал, будучи накануне в продовольственном магазине. Какой-то тучный мужик чуть не набросился на него с кулаками. “Эй, псих, — горланил тот, — не думай, что убийство тебе сойдет с рук!” Стоящая рядом пожилая матрена, в чьих глазах сверкнул гнев, размахивала авоськой и вторила ему: “У-у, кровавый злодей! Такие, как ты, обременяют нашу землю своим присутствием!”