Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 45 – Сергей Орлов

Внутри Серафимы поднялась знакомая, ледяная ярость…

Обе бочки с водой у времянки разом лопнули, разорвав обручи, и вода вышла из них уже льдом. Стенки котлована прихватило морозом от края до дна, земля на отвале стала твёрдой, как камень, весь двор побелел, а жаровня зашипела и погасла.

Молодой отдёрнул руки от жаровни и заорал. Ладони у него были мокрые: перед этим он черпал воду из бочки, и вода на них замёрзла мгновенно. Пальцы схватило коркой льда, кожа под ней побелела, и он тряс руками и не мог их разогнуть.

Серафима шагнула к нему.

— Дай посмотрю.

— Не подходи! — крикнул он и попятился, поскользнулся на обледеневшей земле и мёрзлую землю, продолжая держать руки перед собой.

Двое подняли его под локти. Старший подошёл, взял парня за запястья, посмотрел и сказал ей ровно, без злости:

— До лекаря дойдёт. Пальцы, думаю, целые останутся.

Серафима разжала кулаки. Иней на отвале начал оседать, с бочек потекло, вода зашипела на угольях.

— Я не хотела, — сказала она.

— Знамо дело, — сказал старший. — Значит, правду про вас в городе говорят. Сумасшедшая…

Он отпустил парня, кивнул двоим, чтобы вели его к лекарю, и молча пошёл собирать инструмент. Остальные потянулись за ним, не сговариваясь и не глядя на неё.

Собирались они долго и обстоятельно, как собираются люди, которые уходят насовсем: подобрали лопаты и кирки, увязали их в связки, сняли с гвоздей у времянки рукавицы и фартуки, вытряхнули из жаровни угли и разбросали их по мёрзлой земле. Никто не ругался и не «хлопал дверью», никто не сказал ей ни слова на прощание. Последний, выходя, притворил за собой ворота и накинул петлю на столб.

Игнат появился через два часа. Он остановился рядом с ней, посмотрел на пустой двор, на разорванные бочки, на белую от инея землю, и какое-то время молчал.

— Городей заходил в лавку, — сказал он наконец, глядя в сторону. — Попросил расчёт за все отработанные дни. Сказал, что с хозяйкой, которая не владеет своими эмоциями, работать себе дороже, и что людей ему терять не с руки.

— Рассчитай его.

— Уже рассчитал.

Игнат постоял ещё немного, спросил, не нужно ли ей чего, не дождался ответа и ушёл обратно.

Серафима же осталась на стройке одна. Ворота были закрыты, жаровня погасла, толком не начатый котлован стоял замёрзший до самого дна, и вдоль забора лежали брёвна от разобранных сараев, которые теперь некому было вывозить.

Пугать людей она умела. Это было единственное, что у неё получилось по-настоящему хорошо: стоило один раз показать, на что она способна, и её сразу же переставали задевать, обходили стороной или вовсе замолкали.

Здесь получилось то же самое, и получилось хуже некуда. Рабочие ушли, стройка встала, а нанять новых — это ещё неделя, если не две, и хорошо если найдётся старшина не глупее Городея.

И самое обидное: Артём в такой ситуации не стал бы никого проклинать и искать других людей. Он пошёл бы к Городею сам и объяснил ему, где тот был неправ. И тот бы моментально вернул своих рабочих, и сразу бы начал работу.

Значит, ей тоже надо было научиться так вести дела.

Дом Городея стоял через две улицы от стройки, третий от угла, и найти его было легко: старый почерневший забор, а в нём новые, недавно поставленные ворота, которые хозяин явно делал сам и для себя. Серафима пришла туда на другой день, с утра, и пришла одна — ни Игната, ни кого-либо ещё она с собой не позвала, потому что разговор предстоял такой, при котором лишние уши только помешают.