Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 129 – Сергей Орлов

Хитрый и чертовски красивый ход — старый лис действительно просчитал всё на десятилетия вперёд.

А ведь в зале хватало людей, способных догадаться про секрет Мозыря. Слева от меня стоял Коробьин, чья власть держалась только на договорённостях с местной элитой. Правее замер Пафнутьев, который считался сильнейшим Оценщиком после Мозыря и ещё одной неизвестной дамочки. Оба они только и делали, что подсиживали старика и ждали, когда мэтр освободит своё кресло.

И если бы я сейчас прямо здесь вывалил вслух правду про его потухший Дар и настоящий смысл артефакта, профессиональной репутации Мозыря пришёл бы конец. Вся его многолетняя карьера разлетелась бы в дребезги за одну секунду, а к утру в Жаровске остался бы всего один оценщик B-ранга — та самая дамочка.

Вот только делать этого я не собирался, так как остальные шестеро оценщиков вызывали у меня исключительно стойкое отвращение. Это были обычные зазвездившиеся крысы, только и ждущие, когда сосед рядом споткнётся и даст повод себя сожрать. Мозырь же на их фоне выглядел единственным адекватным человеком во всём этом заведении — про него даже Мойша слова плохого не сказал.

И вы предлагаете просто так сдать его этим гиенам? Ну уж нет.

Я снова поднял глаза на старика и не увидел в его взгляде никакого испуга — только ожидание. Спокойное такое, терпеливое. Он как будто прекрасно понимал, о чём я сейчас думаю, и внимательно ждал итогового решения.

Пу-пу-пуууу…

И какого чёрта он вообще выкладывает первому встречному такой жирнейший компромат на себя же? Чего-то от меня добивается? Или за долгие годы он настолько уверился в непробиваемости своей защиты, что вообще перестал считать это риском?

Ни то, ни другое объяснение мне не нравилось, но выбирать всё равно было не из чего. Придумывать на ходу третью теорию у меня банально не оставалось времени.

— Ну? — скрипуче раздалось от стола. — Что скажете, юноша?

Я не спеша выпрямился и наконец отпустил родовое Пламя. Горячая волна мгновенно отхлынула от глаз обратно в грудь, оставив после себя лишь неприятную сухость во рту и лёгкий звон где-то в затылке. Оценка вернулась в свой обычный режим.

— Скажу, что я немного разочарован такой проверкой, Мозырь Наумыч, — произнёс я достаточно громко, чтобы каждое моё слово разнеслось по всему залу. — Перед нами обычное серебро, да ещё и с примесью какого-то неизвестного металла. Работа явно провинциальная, состряпанная на скорую руку лет сто пятьдесят назад, никак не раньше.

Народ вокруг насупился, а старик лишь чуть прищурился.

— И это всё, что вы видите? — спокойно уточнил Мозырь.

— Всё, — уверенно и с лёгкой ухмылкой ответил я, глядя ему прямо в мутные глаза.

Причём каждое слово, выданное мной у этой стойки, являлось чистейшей правдой. Перстень действительно был сделан из паршивого серебра век с лишним назад. Я просто предпочёл не озвучивать его главное свойство.

Тем временем остальные оценщики в зале одновременно выдохнули и расплылись в довольных улыбках. В этом дружном вздохе было столько искреннего облегчения, что я лишний раз убедился: Мозырь затеял всю эту проверку с перстнем далеко не просто так. Старая лиса знала своих людей, как облупленных.

— Ну вот, молодой человек… — Коробьин сладко потянулся, разминая узкие плечи с видом дельца, у которого только что резко прошла сильная головная боль. — Как, собственно, и ожидалось. Ничего особо выдающегося в ваших способностях оценщика всё-таки нет.