Книга Восхождение Морна. Том 10, страница 84 – Сергей Орлов

Договорить он не успел, так как за нашими спинами началось шевеление: пленные, которые всё утро сидели смирно, как школьники перед директором, сообразили, что дело оборачивается не так, как они планировали, и загудели.

— Тихон! — крикнул мужик с разбитой бровью. — Тихон, ты чего⁈ А мы⁈ Нас-то за что⁈

— Развяжи, Тихон! — подхватила баба рядом с ним. — Мы ж свои! Нас же силком тут держат!

Ряд загудел на тринадцать глоток, и все говорили только об одном: не губи, не виноватые, пощади. И только откуда-то с краю, перекрывая общий страх за собственную шкуру, прорезался одинокий голос, которого куда больше заботило другое:

— А мне скотину покормить надо!

Вот этого прям захотелось отпустить.

Общий вой тут же подхватили деревенские.

— Отпустите людей! — гаркнул кто-то из задних рядов.

— Хватит уже! Наигрались!

Толпа качнулась к забору, гвалт пошёл с двух сторон разом, и запахло вторым штурмом. Тихон поднял руку.

— Тихо!

Голос у старика оказался неожиданно сильным для его лет, и толпа осеклась.

— Тихо, я сказал. — Он обвёл взглядом сперва деревенских, потом пленников у забора, и обе стороны под этим взглядом присмирели. — Идёт разбирательство. Серьёзное. Люди набедокурили, спору нет, но никто с ними ничего худого не сделает, за это я вам ручаюсь. Поживут пока тут, под надзором, покуда во всём не разберёмся.

Он повернулся к своим и начал раздавать команды:

— Дарья, неси хлеба и воды, да побольше, накормить их надо. Фёкла, тащи тюфяки, что в амбаре свалены, и одеял, у кого лишние есть, — им в доме сидеть, а ночь была холодная, половина зуб на зуб не попадает. Степан, поможешь занести. И знахарку покличьте, Пелагею, — пусть ссадины поглядит, перевяжет, кому досталось. Ну?

Названные зашевелились и потянулись к дворам — кто за хлебом, кто к амбару за тюфяками. Остальные же продолжили стоять. Староста снова поднял руку:

— А вы чего встали? Всё! Расходитесь по домам!

Понадобилось ещё минут пять. Старику пришлось трижды повторить и лично развернуть одного особо упёртого мужика с рогатиной, но сорок вооружённых человек, ещё час назад лезших через забор, начали расползаться по улице. Ворчали, издалека грозили нам кулаками, оглядывались на связанный рядок у забора — своих так и не отбили, — но расходились.

Удобная штука авторитет. Мне на такой фокус понадобился бы час и сорванная глотка, и то без гарантии. Ему хватило голоса и поднятой руки.

Двое ночных беглецов к этому моменту уже растворились где-то в задних рядах. Брать их сейчас, на глазах у всей деревни, означало устроить второй штурм, поэтому я просто отметил, в какую сторону просочилась перевязанная рука Прошки, и отложил на потом. Деревня маленькая. Никуда не денутся.

Тихон тем временем подошёл к пленным, и остатки гвалта притихли сами собой.

— Сидите и ни о чём не беспокойтесь, — произнёс он негромко. — Вас накормят, напоят, раны залечат. А пока сидите и не позорьтесь.

Потом обернулся ко мне и добавил уже мягче:

— Десять минут, — попросил Тихон. — Людей своих успокою, накажу, чтоб никто сюда не совался и глупостей не наделал. И пойдём к Ермилу.

— Договорились.

Своих я собрал у крыльца, пока староста возился с деревенскими. Расклад в голове уже сложился, оставалось раздать роли, и одна из них кое-кому заранее не нравилась — это я видел по лицу Вики ещё до того, как открыл рот.