Книга Восхождение Морна. Том 10, страница 138 – Сергей Орлов

А потом откуда-то из глубины её груди пошёл низкий, ровный рокот.

Я не сразу понял, что это. А когда понял, поднял на неё совершенно ошалелый взгляд.

Мира урчала.

Уши у неё прижались к голове быстрее, чем я успел хоть что-то сказать.

— Это нервное, — выпалила она, и голос сел ещё сильнее. — Не подумай чего. Кошки… мы иногда урчим, когда нервничаем. Само выходит. Это не то, что ты подумал.

— Да я ничего и не подумал, — сказал я ровно и вернулся к работе, хотя уголок рта у меня всё-таки дёрнулся.

Рокот в груди у неё от этого, кажется, стал только гуще, и уши прижались совсем.

Я прошёлся теплом по последним седым пятнам, придавил последний уголёк и убрал руку.

— На сегодня всё, — сказал я, поднимаясь. И тут заметил, что вставать Мира не спешит, лежит как лежала, ничем не прикрывшись. — Одеялом-то накройся. Я ж не один сюда захожу.

— Жарко мне, — буркнула она. — Пепел жжёт, а тут ещё ты со своим…

Договорить она не успела.

В коридоре простучали торопливые шаги, дверь распахнулась от души — так, что хлопнула о стену, — и в комнату влетел Сизый. Влетел в полном смысле слова: крылья враспашку, грудь колесом, клюв уже открыт для очередной бравурной речи, которую он, судя по всему, репетировал всю дорогу.

— Мира! Ну как ты тут, оклемалась? Я тут тебе, между прочим, кое-что вкусненькое принёс…

И на этом голубь запнулся.

Запнулся, потому что глаза его наконец сообразили, что видят, и доложили об этом остальному Сизому. А видели они лежащую поверх постели Миру — во всей красе и без малейшего намерения эту наготу чем-либо прикрывать.

Сизый издал сдавленный звук. Потом зажмурился — да так, будто ему в оба глаза разом плеснули кипятком, — крутанулся на месте, чтобы с честью унести себя прочь от греха, промахнулся мимо двери на добрый локоть и на полном ходу впечатался в стену.

Раздался глухой, обстоятельный «бум».

Голубь сполз по бревну на пол, посидел там секунду, приходя в себя, и, не открывая глаз, выставил перед собой крыло — не то щитом от соблазна, не то белым флагом.

— Я ничего не видел! — сообщил он стене, к которой всё ещё был обращён клювом. — Вообще ничего! Я по делу заходил!

Я вздохнул.

— Мира, будь добра, накинь чего-нибудь, — сказал я.

Мира фыркнула, но простыню всё-таки подтянула повыше — не столько из скромности, сколько из милости к пострадавшему.

— А я, пожалуй, загляну к Вике, — добавил я и пошёл к двери, аккуратно переступив через голубя, всё ещё сидевшего на полу и ошарашенно крутившего головой.

С Мирой всё было ясно: тут помогали огонь, зелья и время. А вот с наследницей престола всё было куда сложнее, хотя бы потому, что на ней не было ни царапины.

Вика сидела у окна и что-то писала в своём дневнике. За последние несколько дней я услышал от неё от силы десяток слов — ровно столько, чтобы не назвать это открытым бойкотом. Больше она из себя не выдавила ни звука и держалась так, словно меня вовсе не было рядом.

И вот это меня по-настоящему беспокоило. С Мирой хотя бы всё было понятно, а тут я попросту не знал, что делать с девчонкой, которая уже несколько дней кряду ни с кем толком не разговаривает.

Она видела мой бой. Что именно она там разглядела и какие сделала выводы — оставалось только гадать, но с того самого момента Вика день ото дня становилась всё холоднее, и сегодня я решил, что пора с этим заканчивать.