Книга Восхождение Морна. Том 9, страница 63 – Сергей Орлов

Где-то глубоко внутри начал разгораться пламя ярости, и больше всего на свете ему сейчас хотелось добраться до этого ублюдка и спалить его дотла, прямо вместе с его драгоценным домом.

— И ты просто ушла? — спросил я.

Серафима виновато отвела взгляд в сторону, и это было настолько на неё не похоже, что я невольно насторожился.

— Ушла, — призналась она тихо. — Хотя, видит пламя, мне до зубовного скрежета хотелось вморозить его в стену по самую макушку и оставить так до весны. Но я сдержалась. Я ведь знаю, что ты затеял в этом городе и какое имя себе выстраиваешь по всей Сечи. И мне совсем не хотелось, чтобы завтра по всем кабакам трепали, будто Морн связался с какой-то бешеной психопаткой, которая морозит людей за один косой взгляд.

В комнате стало тихо. По-настоящему тихо, потому что я молчал, а Серафима, выговорив наконец всё то, ради чего пришла, стояла посреди моей комнаты, смотрела в пол и ждала, и впервые за весь вечер её лёд не полз вперёд по доскам, а замер на месте, словно она и сама затаила дыхание в ожидании того, что я скажу.

А я молчал и не торопился говорить. Я просто слушал, как где-то внутри меня очень спокойно, очень буднично и очень ровно защёлкивается тот самый механизм, который я давно за собой знал и которому давно перестал удивляться. Так у меня бывало всегда, когда кто-то трогал то, что трогать не следовало, и обычно для того, кто этот механизм запускал, всё заканчивалось скверно.

Подстилка Морна…

Я прокрутил это в голове ещё разок, медленно, без всякой спешки, перекатывая каждое слово на языке так, как перекатывают имя должника перед тем, как заглянуть к нему на огонёк и душевно напомнить о сроках возврата долга.

Авдей, значит. Злопамятный, терпеливый, выждал целый год и решил, что нашёл идеальный момент поквитаться, прилюдно унизив женщину, которая когда-то унизила его. Расчётливо. По-своему даже красиво.

Вот только об одном он не подумал, бедолага. Серафима была моей. А тех, кто решается тронуть моих людей, я учу хорошим манерам лично. Потому что человек, поднявший руку на кого-то из моих, поднимает её на меня. А такое в моём мире не прощается.

Никому и никогда.

Но прежде чем идти кому-то крушить черепа, стоило разобраться, кто такой этот Авдей и с чем его едят. Защита защитой, а к делу даже в таких случаях надо подходить с холодным расчётом, а не на одних эмоциях.

— Так… сядь, — сказал я.

— Я постою.

Ну ещё бы. Даже сейчас Серафиме обязательно нужно было показать свою несгибаемость. Спорить я не стал, просто присел на край стола и приготовился слушать.

— Рассказывай, — сказал я. — Только давай с самого начала, а то день был на удивление долгим и голова уже плохо варит. Так что давай по порядку, с чувством, с толком, с расстановкой. Что это за Авдей и как ты на него вышла?

Мои слова были только наполовину правдой. Я действительно устал, но голова работала отлично. Просто я давно усвоил, что человеку легче говорить с тем, кто не сидит напротив с выражением осуждения на лице, а сам слегка не в форме. Серафима была из породы, которая не выносит, когда её жалеют, но прекрасно открывается, когда собеседник чуть слабее её самой. Тогда она перестаёт защищаться и начинает командовать, а командуя — выкладывает всё.