Книга Восхождение Морна. Том 9, страница 66 – Сергей Орлов

— А это, — я подмигнул, накидывая куртку, — коммерческая тайна.

Откуда-то сверху, из темноты лестницы, донёсся сонный, недовольный голос:

— Братаааан, ты там сам справишься, или мне расчехлять Ласку? Если будем драться, то я готов, только дай сперва чего-нибудь пожарить.

Вот это поворот. А Сизый когда успел вернуться? И почему не через главный вход? Вот ей богу, у химер какая-то неадекватная антипатия к дверям.

— Спи, — крикнул я в лестничный пролёт. — Без тебя обойдёмся.

— Вот вечно так, — проворчал голубь и затих.

Серафима фыркнула, и колючий мороз, которым она выстудила мне полкомнаты, наконец-то начал отступать. Уже хорошо. С холодной и злой Серафимой разговаривать всё равно что с сугробом — красиво, но без толку.

— Ты прямо сейчас собираешься идти? — спросила она, наблюдая, как я застёгиваюсь. — Посреди ночи?

— Прямо сейчас. — Я кивнул на темноту за окном. — Утром мне будет не до решения этой проблемы, а закрыть её надо прямо сегодня. Через несколько недель, когда вернусь, Авдей может окончательно упереться рогом или, что даже хуже, продать здание кому-нибудь другому с обязательством не перепродавать его в ближайший год. А это меня совершенно не устраивает.

— Тогда я с тобой.

Она шагнула ко мне.

— Нет, — сказал я.

— Артём…

— Нет.

Я сказал это тихо, и она осеклась. Затем подошёл вплотную и положил ладонь ей на плечо. Под пальцами чувствовалось, как сильно она напряжена, и от кожи ещё тянуло той прохладой, что выдавала её волнение вернее любых слов.

— Сима… ты пришла к своему мужчине с проблемой, — сказал я мягче. — Так дай ему эту проблему решить, хорошо? Просто расслабься и хотя бы на мгновение позволь себе побыть слабой девочкой.

И тут что-то в ней наконец отпустило. Плечи опустились, напряжение ушло, она качнулась вперёд и прижалась ко мне, уткнувшись лбом мне в грудь, и впервые за весь вечер от неё повеяло не холодом, а живым теплом.

— Знаешь, — сказала она почти шёпотом, — я ведь всю жизнь одна. Привыкла, что рассчитывать не на кого, что чуть зазеваешься, и тебя тут же ударят в спину. Всегда настороже, всегда сама за себя. А сейчас стою вот так, рядом с тобой, и мне впервые спокойно. По-настоящему. Будто можно выдохнуть и больше не бояться. Я уже и забыла, каково это…

Я мягко приподнял её лицо за подбородок. Фиолетовые глаза смотрели на меня снизу вверх, и теперь в них была только усталость и тепло, которое она обычно прятала ото всех.

Я наклонился и поцеловал её. Несильно, но так, чтобы она почувствовала за этим всё, что я хотел сказать. Губы у неё были прохладные и под моими быстро теплели.

— Ты моя девушка, Серафима, — сказал я, отстранившись. — И запомни: на меня всегда можно положиться.

И, ухмыльнувшись напоследок, вышел из лавки.

До западного квартала я шёл пешком и нарочно не торопился. Злость — советчик скверный, а холодная голова — хороший, и всю дорогу я остужал в себе тот механизм, что щёлкнул у меня в комнате, пока не осталась одна ровная рабочая ясность.

Я перебирал в голове всё, что наговорил Серафиме, и убеждался, что был прав от первого до последнего слова. Любой вопрос сперва решается словами. Сел, поговорил, объяснил человеку, в чём он категорически неправ, и девять раз из десяти он сам приходит к нужному решению, без единого синяка. Кулаки — это для дураков и для тех, кто не умеет иначе. А я умел.