Книга Восхождение Морна. Том 9, страница 46 – Сергей Орлов

У дверей этого зала он и остановился. Двое его людей сидели на лавке и при виде хозяина оба поднялись.

— Там? — коротко спросил Щербатый.

— Там, — так же коротко ответил старший. — Принесли, как велел. Никто не заходил.

Щербатый кивнул и толкнул дверь. Шагнул внутрь, в темноту и холод нетопленого помещения, и задвинул засов за собой. Только теперь, когда между ним и чужими глазами легла толстая дубовая створка, он позволил плечам опуститься.

Посреди зала стоял длинный стол, на который положили Кривого. Кто-то заботливо вытянул его во весь рост и сложил ему руки на животе. В тусклом свете единственной магической свечи его лицо казалось серым, заострившимся и совсем чужим. А из груди, ровно над сердцем, торчала рукоять ножа — того самого, которым он сегодня едва не достал зарвавшегося наследника.

Щербатый подошёл ближе и несколько секунд просто стоял, глядя на брата сверху вниз. Потом тяжело опустился на скамью рядом со столом и устало провёл ладонью по лицу.

— Эх, Стёпа, — тихо сказал он в темноту. — Что ж ты так неосторожно-то, а? Столько вместе прошли… а ты вон как.

Свеча потрескивала. Тело на столе не отвечало.

— Дурак ты, братишка, — продолжил Щербатый ещё тише, почти ласково. — Так глупо подставиться. Я ведь говорил тебе: не лезь на рожон. А ты…

— На себя погляди, криворукий… — внезапно прохрипел покойник, так и не открыв глаз. — Едва рёбра мне не вынес. Договаривались же по-тихому, а ты со всей дури засадил, сволочь.

Щербатый замер на полуслове. А потом откинулся назад и впервые за весь этот бесконечный вечер расхохотался по-настоящему, в полный голос.

— Так, а как иначе-то? — выдавил он сквозь смех. — Натурально надо было. Думаешь, легко при двух десятках свидетелей родного брата для виду ножом в грудь тыкать? Я, между прочим, переживал.

— Переживал он… — Кривой попытался хохотнуть в ответ и тут же зашёлся сухим, лающим кашлем. Лицо его перекосило от боли, и он мученически выдохнул сквозь зубы: — Ох, мать… не смеши, Борь. Болит всё, будто меня и впрямь конь лягнул.

Всё ещё ухмыляясь, Щербатый поднялся, склонился над братом и провёл раскрытой ладонью над его грудью.

И рукоять ножа дрогнула, поплыла, расплылась мутным маревом, а через миг и вовсе растаяла в воздухе, будто её там никогда и не было. Под ней обнаружилась целая, без единой царапины грудь, на которой белел только старый шрам от давней драки.

Кривой со стоном сел, держась за бок, и принялся ощупывать то место, где только что торчало лезвие.

— Не соврал твой знахарь из-за Урала, — проворчал он, морщась и растирая грудь широкой ладонью. — Я уж было решил, надул нас старый хрыч со своим пойлом. А оно вон как сработало. Веришь, нет — я ведь действительно на пару мгновений будто помер. Сердце остановилось, в глазах резко потемнело и все чувства разом пропали. Вроде слышу вас, а ни сказать, ни отреагировать не могу. Даже пальцем не дернуть… Жуткое дело, Борь. Никогда больше эту дрянь пить не буду.

— Зато сработало, — Щербатый снова опустился на скамью и потянулся куда-то под стол, откуда выудил пузатую флягу. — Мальчишка купился. Даже проверять тебя не стал с помощью своего дара, силёнок- у него уже не было после фокуса с родовым пламенем.

Он отвинтил крышку, сделал большой глоток и поморщился. Самогон у него был до невозможности дрянной, но он к нему привык и пить что-то другое попросту отказывался. Утеревшись, он протянул флягу брату.