Книга Восхождение Морна. Том 9, страница 139 – Сергей Орлов

Данила стиснул зубы, медленно выдохнул и заставил себя соображать.

— Слушай, — сказал он вполголоса, — а давай по-другому. Пустим пару побольше, как в проулке, и пока они там вслепую тычутся, проскользнём у них прямо под носом. Они даже не сразу поймут, что нас уже нет.

Себастьян чуть склонил голову набок, прищурился, будто и впрямь взвешивал затею. Кончик хвоста качнулся раз, другой. А потом кот коротко, с достоинством кивнул.

В дверь ударили снова. Трещина поползла дальше, через всю доску.

Себастьян раскрыл пасть и выпустил длинную струю огня, прямо перед собой, в воздух. Данила плеснул туда же всю воду, какую сумел собрать с мокрого плаща и пола, и комната в один миг налилась густым горячим паром. Белая муть встала стеной, проглотила и стены, и дверь, и зарешёченные окна, так что в двух шагах уже ничего не разглядеть.

Данила подобрался, готовый нырнуть в эту белёсую муть и проскользнуть мимо гвардейцев, едва те ввалятся внутрь. Оставалось дождаться, когда выбьют дверь.

Дождаться он не успел, потому что пол под ногами вдруг ожил. Что-то стиснуло его сапоги, обхватило по самые щиколотки, и Данила не сразу сообразил, что это сами половицы вспучились и потекли под ним густым тестом, а потом застыли, схватились намертво, будто он по колено врос в пол.

Данила рванулся всем телом, но не сдвинулся даже на палец. Рядом коротко и обиженно мявкнул Себастьян, и Данила увидел, что кота прихватило точно так же: деревянный наплыв пополз у того по лапам и придавил его к полу.

Откуда среди гвардейцев маг такой силы? Скорее уж кто-то из Серого Приказа подоспел…

А пар тем временем оседал, и делал это как-то странно, будто кто-то приминал его книзу ленивой невидимой ладонью. Прошло всего несколько мгновений, и белёсая муть растеклась по полу и растаяла без следа.

И тогда Данила наконец разглядел, что в комнате они не одни.

В глубине зала, в кресле с высокой спинкой, развалившись и закинув ногу на ногу, сидел человек. Огромный, на вид лет пятидесяти, с такими плечами, что добротное кресло под ним казалось детским стульчиком. Лысый череп, тяжёлое лицо, и всё это, вместе с шеей и голыми по локоть руками, сплошь покрывали тёмные татуировки. А поверх них, по скулам и по тыльной стороне ладони, тускло тлел сейчас узор печати, коричнево-жёлтый, сложенный из грубых рваных линий, будто кто-то прочертил их сколами камня.

Человек лениво помахивал ладонью перед лицом, разгоняя последние клочья пара, и ладонь у него была такая, что забытая на подлокотнике кружка с элем смотрелась рядом напёрстком.

Данила видел его впервые. Но чтобы понять, кто перед ним, и не надо было встречаться раньше. От человека в кресле исходила такая ровная, спокойная и давящая сила, что воздух в комнате будто загустел, и от одного этого ощущения у Данилы подкосились бы ноги, не будь они уже схвачены камнем.

Громобой. Тот, о ком в Империи говорили вполголоса, да и то, с оглядкой.

— Так, — произнёс архимаг, и от этого голоса по спине у Данилы пробежали мурашки. — И что за балаган мне устроили под дверью среди ночи?

Данила открыл рот и не выдавил ни звука. Себастьян на полу замер, выпрямился, подобрал под себя лапы, насколько позволял камень, и молча уставился на архимага, не отводя глаз.

Громобой неторопливо оглядел обоих. Скользнул взглядом по дорогому плащу, по капюшону, по коту на полу, и в уголке его рта дрогнула ленивая усмешка человека, которого этот дешёвый маскарад скорее забавлял.