Книга Восхождение Морна. Том 9, страница 137 – Сергей Орлов

Вот только всё это веселье было впереди, а пока надо было просто унести ноги от дома, пока их тут не повязали на самом старте.

Чёрный ход выплюнул его в узкий проулок, в темень и жижу по щиколотку, и первый же гвардеец вырос перед ним прямо из дождя, шагах в двух, с факелом в одной руке и дубинкой в другой.

Данила не успел ни испугаться, ни подумать. Тело сработало само, как вколачивал в него Артём все последние месяцы. До тошноты, до того, что руки потом не поднимались. Он плеснул гвардейцу в глаза тугой струйкой воды, всё, на что годился его дохлый дар, но с двух шагов и этого хватило: тот зажмурился, мотнул головой, на миг ослеп.

И этого мига Даниле хватило за глаза. Он поднырнул под занесённую дубинку и впечатал локоть служивому в челюсть. Голова гвардейца коротко мотнулась, факел зашипел в луже, а сам он сложился и осел в грязь, так и не увидев, кто его вообще вырубил.

Данила тряхнул занывшей рукой. Получилось. Надо же, получилось.

Радоваться было некогда. Дальше по проулку, у самого выхода на улицу, из темноты выдвигались ещё трое, плечом к плечу, перекрывая проход. Соваться к ним в лоб было глупостью: так он только потеряет драгоценное время, а то и вовсе застрянет тут намертво.

Себастьян решил за него. Кот метнулся с плеча на штабель бочек у стены, оттуда на низкий навес, цапнул когтями по мокрому дереву и в три прыжка взлетел на край крыши, где обернулся и нетерпеливо глянул вниз, всем своим видом говоря: ну и чего застыл?

Крыши. Ясное дело. Куда ж ещё.

Вот только перед тем, как лезть следом, троицу у выхода стоило придержать, чтобы не повисли на хвосте. Данила вскинул ладонь, и Себастьян сверху понял его без слов: плюнул вниз, под ноги наступающим, длинной струёй огня, а Данила тут же плеснул туда же всю воду, какую сумел собрать с мокрых стен и луж. Огонь ударил в воду, вода вскипела, и проулок в один миг затопило густым горячим паром. Белая муть встала стеной, сожрала и факелы, и фигуры, и весь проход, а гвардейцы заорали, затоптались вслепую, тыкаясь руками в пустоту.

Под этот переполох Данила и полез наверх. Стена была старая, вся в выбоинах и трещинах, пальцы сами находили щели в кладке, носки сапог цеплялись за выступы, и через пару рывков он перевалился через край на скат, мокрый и запыхавшийся, а Себастьян тут же запрыгнул ему на плечо.

Внизу, в оседающем пару, ещё кашляли и матерились, но искать его там было уже некому и некогда.

Дальше пошли крыши.

Данила бежал по скользким скатам, перепрыгивал с одного на другой, хватался за трубы, чтобы не сорваться, и под капюшоном у него взмокли от пота волосы, хоть кругом и хлестал ледяной ливень. Себастьян сидел на плече и нет-нет да и плевал огнём вниз, на улицу, чтобы снизу видели пламя и не сомневались, что по крышам уходит Морн.

Данила же окутывал себя лёгкой моросью, и в этой водяной пыли его силуэт расплывался, терял очертания, так что снизу было уже не разобрать, кто там мелькает по крышам. А разбирать и не следовало. Пускай видят размытую фигуру в капюшоне да огонь над ней, пускай думают, что это наследник Морнов, и гонятся за ним хоть до утра.

Снизу свистнуло, и в дымоход в полушаге от него врезался разряд молнии. Трубу разнесло, и Данилу осыпало горячей крошкой и каменными осколками.