Книга Восхождение Морна. Том 6, страница 47 – Сергей Орлов

Он хотел сказать именно это, но промолчал, потому что Громобой и так всё знал. И про Фрола, и про паразита, и про то, как Кондрат «поплыл». Знал и всё равно пришёл за ним.

— Фрол… — начал Кондрат и замолчал.

— Я знаю про Фрола, — перебил его архимаг. — И я понимаю, что ты сделал то, что сделал, потому что он для тебя всё. Но ты принял обязательства, Кондрат, и эти обязательства не исчезают, когда тебе становится тяжело. Ты был нужен здесь, рядом с Морном. Но вместо этого ты устроил войну с мальчишкой, которого должен был приручить.

Кондрат сцепил пальцы и уставился на них, на белый шрам поперёк костяшек, на руки, которые всю жизнь делали одно и то же: расчищали дорогу для Фрола. Люди, деньги, сила, должности, всё это существовало только для того, чтобы брат был жив и в безопасности, и когда в своё время Громобой предложил ему работу, Кондрат согласился не из преданности и не из страха, а потому что это был лучший способ защитить единственного человека, ради которого стоило вставать по утрам.

Но сейчас, слушая ровный голос человека, который мог убить его одним движением пальца, Кондрат понимал, что Громобой прав, потому что результат действительно был один: задание провалено, и никакие обстоятельства этого не отменяли.

— Ты прав, — сказал он. Коротко и без оправданий. — Я сорвался.

Громобой кивнул. Не одобрительно, а так, как кивают, когда человек наконец перестаёт вилять и говорит то, что есть.

— Расскажи мне про мальчика, — сказал он после небольшой паузы.

Кондрат поднял голову и посмотрел на Громобоя.

— У пацана стержень, — сказал он. — Это первое, что я в нём подметил. Семнадцать лет, ранг Е, один на краю света и с ощущением, что все вокруг его считают бракованным. Любой другой на его месте давно бы согнулся, спился или нашёл тихий угол, где можно сгнить, никому не мешая. А этот стоит и смотрит на тебя так, будто у него в голове план на ближайшие десять лет. И несколько запасных планов на случай, если первый не сработает. И ведёт себя при этом так, будто вырос не во дворце Великого Дома, а на улицах Нижнего города, где тебя никто не станет жалеть и где каждый день нужно доказывать, что ты не мальчик для битья.

Он помолчал, подбирая слова.

— Когда я похитил его людей, он сразу пришёл за ними, со своим капитаном и криоманткой из Академии. Втроем против моих ребят. Дрянной расклад, и он это прекрасно понимал, но всё равно пришёл, потому что не бросает своих. А за столом переговоров сидел так, будто это я к нему на приём пожаловал, а не он ко мне, где мои люди могли порезать его на ленточки в любую секунду. Спокойный, точный, каждое слово на месте, и при этом думает на три хода вперёд. И это всего в семнадцать лет!

— Храбрость — это хорошо… — протянул Громобой.

— Нет… я бы не сказал, что это храбрость… — Кондрат качнул головой. — Храбрость — это когда тебе очень страшно, но ты всё равно делаешь. А у него внутри нечто другое. Он принимает ситуацию, какой бы она ни была, и сразу начинает соображать, как с ней работать. Не жалуется, не геройствует, не тратит время на то, чтобы выглядеть сильным, а просто делает то, что нужно. Как человек, который давно понял, что мир ему ничего не должен, и перестал на это обижаться.

Громобой слушал молча, и только линии печати на его руках чуть пульсировали в такт какому-то внутреннему ритму.