Книга Восхождение Морна. Том 4, страница 135 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Я готов.

— Вот это меня и беспокоит. Люди, которые говорят «я готов» за день до боя, обычно не готовы ни к чему.

Колокольчик звякнул снова, и на этот раз в лавку ввалился Сизый, отряхиваясь от дождя так, что брызги полетели во все стороны и склянки на ближайшей полке жалобно звякнули. Серафима шарахнулась, но капли уже осели на её мантии, и температура в комнате упала ещё на пару градусов.

— Пернатое недоразумение, — процедила она сквозь зубы, стирая воду с лица. — Ты не мог отряхнуться на улице?

— Там дождь, — проворчал Сизый. — Зачем мне оттряхиваться на улице, если там льёт? Это не логично!

— Пф… ты и логика — это два слова, которые никогда не должны стоять в одном предложении.

Сизый проигнорировал её с достоинством, которое можно было бы назвать королевским, если бы не мокрые перья, торчащие в разные стороны, и открыл клюв, чтобы сказать что-то ещё, но тут из подсобки появилась Варя.

Младшая сестра Игната освоилась в лавке за неделю так, будто родилась среди склянок и пучков сушёных трав. Тёмные волосы заплетены в аккуратную косу, фартук Надежды подвязан на три узла, чтобы не волочился по полу, а выражение лица такое, с каким обычно ходят главные бухгалтеры крупных торговых домов: спокойное, собранное и не терпящее возражений.

Сизый её не заметил. Он вообще редко замечал что-либо мельче себя, если оно не представляло непосредственной угрозы, и потому спокойно протянул когтистую лапу к полке с готовыми снадобьями, где в аккуратном ряду стояли склянки с ярлычками, написанными Надеждиным почерком. То ли хотел посмотреть, то ли понюхать, то ли просто не мог пройти мимо чего-нибудь, не потрогав.

— Руки, — сказала Варя.

Сизый замер с вытянутой лапой и медленно повернул голову.

— Чего?

— Руки. Вы их мыли?

— Я только что под ливнем полчаса шёл, — Сизый произнёс это с таким оскорблённым величием, будто ему предложили доказать, что он умеет дышать. — Меня дождь помыл. Причем целиком, с головы до хвоста. Куда ещё чище-то?

Варя даже не моргнула.

— Дождь вас помыл, а когти кто чистил? Один загрязнённый образец портит целую партию, а партия зелий регенерации стоит тридцать золотых. Так что щётка и мыло у раковины.

— Слышь, мелкая…

— Не мелкая, а Варвара Перова! Помощница алхимика. А вы — голубь-химера, который сейчас пойдёт мыть свои когти. Причём с мылом.

Сизый посмотрел на свои когти, потом на Варю, потом на меня, и в жёлтых глазах его читалась растерянность. Его впервые в жизни строила двенадцатилетняя девочка, и самое страшное заключалось в том, что она при этом ни разу не повысила голос и ни разу не отвела взгляд.

— Братан, — он повернулся ко мне, — ты это видишь? Ты видишь, что тут происходит? Меня пытаются строить в собственной же лавке!

— Это не ваша лавка, — поправила Варя. — Это лавка Надежды Петровны и господина Морна. А я в ней отвечаю за порядок. И пожалуйста, не капайте на пол, я только что протёрла.

Серафима, которая наблюдала за этой сценой с выражением кошки, обнаружившей особенно занимательную мышиную возню, позволила себе улыбку. Настоящую, не ту ледяную гримасу, которой она пугала Академию, а живую, тёплую, от которой фиолетовые глаза стали мягче.

— Наконец-то, — сказала Серафима, — кто-то нашёл способ заткнуть пернатое недоразумение. Ещё и без магии. Впечатляет.