Книга Восхождение Морна. Том 4, страница 134 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Три на три — это ожидаемо. Коль не дурак, вернее, не совсем дурак, и понимает, что один на один я его размотаю, потому что скорость и техника бьют грубую силу в девяти случаях из десяти. Но «без ограничений» — вот это уже интереснее. Формулировка, которая пахла не Колем, а кем-то поумнее, потому что бритоголовому быку такие тонкости в голову не приходят сами по себе.

«Без ограничений» — значит, что можно использовать зелья, артефакты, и может быть что-то ещё, о чём я пока не знаю. Кто-то его консультирует, кто-то снабжает, и у этого кого-то есть деньги и мотивация.

Злата? Вполне возможно. После публичного унижения во дворе она пошла прямиком к Колю, и с тех пор они ходили парой так демонстративно, что не заметить мог только слепой. Она наконец покормила своего цепного пса, и теперь пёс готов был грызть кого угодно по первому свистку.

Но был ещё вопрос, который не давал мне покоя. С Колем будет ещё двое, и я понятия не имел, кого именно он притащит. Из четверых братков, которые полезли на меня в коридоре, трое до сих пор хромали, а четвёртый при виде меня вжимал голову в плечи и делал вид, что его тут нет, так что из привычной свиты набирать было особо некого.

По правилам Академии участвовать в поединке могли только студенты или преподаватели, и это немного сужало круг. Преподаватели не ввяжутся, потому что ни одному здравомыслящему человеку не захочется портить отношения с представителем Великого Дома ради бритоголового студента с проблемами самоконтроля. С ними понятно.

Оставались студенты, и тут расклад был немного интереснее. С холодным оружием в Сечи умели управляться многие, это всё-таки приграничье, а не столичная академия для благородных девиц, но магически сильных было не так много, и почти все они учились на последних курсах. Вопрос в том, кого из них Коль сумел уговорить, или кто уговорил их за него.

О моей команде вся Академия знала уже давно, да и скрывать было нечего. У меня, по правде, особого выбора и не было: Сизый и Серафима, те двое, кто пошёл бы за мной на арену без вопросов и без оговорок. Коль видел тот же расклад, что и все остальные, и наверняка готовился именно под нас. А вот я его карты не видел, и эта слепая зона раздражала больше, чем хотелось бы признавать.

Колокольчик над дверью звякнул, и в лавку вошла Серафима, мокрая настолько, что вода стекала с неё ручейками и собиралась лужицей прямо на пороге. Капли дрожали на кончиках заострённых ушей, и она вытирала лицо рукавом с таким остервенением, будто дождь нанёс ей личное оскорбление.

— Четвёртый день, — сказала она вместо приветствия, стаскивая плащ и швыряя его на крючок у двери. — Четвёртый день этот город пытается меня утопить. Я криомант, в конце концов, а не рыба.

Она провела рукой по волосам, отжимая воду, и мокрая мантия Академии обтянула её так, что вырез, и без того не самый скромный, обрисовал всё, что обычно оставалось на уровне воображения. Серафима перехватила мой взгляд и замерла с рукой в волосах.

— Мои глаза выше, Морн.

— Я смотрел на твою печать. Она ярче, чем неделю назад. Ты прогрессируешь.

— Разумеется, прогрессирую, — она подошла к прилавку и облокотилась на него, скрестив руки. — А ты сидишь тут и листаешь бухгалтерию, вместо того чтобы готовиться к поединку, который состоится уже завтра.