Книга Восхождение Морна. Том 3, страница 77 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Рядом с ним сидел тип, которого я про себя сразу окрестил Серым. Половина лица сожжена: кожа на левой щеке и виске стянута в блестящую розовую маску, левый глаз молочно-белый, мёртвый. Но правый компенсировал за оба, цепкий и внимательный, как у ястреба, высматривающего мышь в траве.

Он как раз подбросил серебряную монету и метнул нож одним слитным движением, так быстро, что я едва уследил за рукой. Лезвие пригвоздило серебряный к деревянной стене с глухим стуком. Точно, мать его, в центр.

Ранг С, потенциал С, дар точности. Хороший бросок. Я заметил лёгкий доворот кисти на излёте, который стоил ему пары миллиметров, но для местных стандартов более чем впечатляюще.

У стены, чуть в стороне от остальных, сидел третий. Молчаливый, с пустым взглядом. Через всю грудь от ключицы до пупка тянулся шрам шириной в палец — кто-то когда-то очень старался разрезать его пополам и почти преуспел в этом деле. Ранг D, потенциал В, но дар почему-то не активен и не отображается.

И четвёртый. Мелкий, дёрганый, с гнилыми зубами и глазками, которые не могли остановиться ни на чём дольше секунды. Забился в угол, почти в тень, и крутил в пальцах нож с видом человека, который считает, что это делает его опасным.

И нет, не делало. Для любого, кто способен отличить бойца от позёра.

Ранг Е, потенциал Е. Такие есть в каждой банде — мальчики на побегушках, которые путаются под ногами у взрослых дядей и думают, что это делает их частью чего-то большого. Обычно они первыми умирают, когда начинается серьёзное дерьмо, и по ним никто особо не скучает.

Интересная компания. Двое реально опасных, один калека с потенциалом, и один балласт.

Беспалый хлопнул по воде ладонью так, что брызги полетели во все стороны.

— Есть! Серый, сукин ты сын, опять попал! Сколько можно⁈

Надо же, угадал с кличкой.

Серый молча встал, вытащил нож из стены, снял с лезвия монету и вернулся на место. Движения экономные, никакой рисовки.

— Давай ещё раз, — не унимался Беспалый. — Двойная ставка. Я отыграюсь.

— Ты уже три раза отыгрывался.

— Значит, четвёртый будет удачным. Давай, не ссы.

Они заржали, зазвенели стаканами, кто-то плеснул ещё выпивки. Нормальные мужики нормально проводили вечер: пили дешёвое пойло, кидали ножи в стену, проигрывали друг другу серебро. И делали вид, что не замечают человека, который стоял в дверях уже добрую минуту.

На меня никто не смотрел.

Вот совсем никто. Будто я был частью интерьера, вроде той нимфы в портках.

Старый трюк. Заставить человека топтаться на пороге, чувствовать себя незваным гостем на чужом празднике. Работает на тех, кто изначально нервничает и боится показаться невежливым. Такой человек начинает переминаться с ноги на ногу, покашливать, привлекать к себе внимание. А хозяева смотрят на это и понимают: клиент созрел, можно давить.

Я, к счастью, не страдал избытком вежливости.

Да и настроение у меня было превосходное. После того, что случилось с Серафимой в соседней секции, меня вообще сложно было чем-то расстроить.

Хотя кое-что всё-таки расстраивало. А именно то, что нас прервали на самом интересном месте. Я до сих пор чувствовал на пальцах, какой она была там, внутри. Горячей и тесной, мокрой — и совсем не от воды. Как она сжималась вокруг моих пальцев, когда кончала. Как стонала мне в рот, забыв обо всём на свете.