Книга Восхождение Морна. Том 3, страница 41 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Ни на секунду.

Я позволил себе лёгкую улыбку. Чуть замедлил движения, перешёл на более плавные, тягучие ката, где каждая мышца работает отдельно и красиво. Повернулся так, чтобы свет падал выгоднее, а тени подчёркивали возникающий рельеф.

Дешёвый трюк? Конечно. Но работает безотказно, особенно когда знаешь, что делаешь.

Рыжая закусила нижнюю губу. Я видел, как она чуть подалась вперёд, будто её тянуло магнитом. Пальцы сжались на ткани мантии, комкая её на бедре.

Её подруга снова зашептала что-то, и обе захихикали. Рыжая отмахнулась, но щёки у неё порозовели, и розовый этот был точно не от утренней прохлады.

Отлично. Пусть смотрит. Пусть хочет. Пусть думает, что это она охотится на меня.

Женщины любят добычу, которая кажется недоступной. Которая не бегает за ними с высунутым языком и не роняет слюну на каждом шагу. Которая занимается своими делами и лишь изредка бросает взгляд, от которого внутри что-то переворачивается. Это сводит их с ума надёжнее любых комплиментов и цветов.

Я выполнил особенно сложный элемент, где нужно было резко развернуться и ударить с разворота. Мышцы спины напряглись и расслабились волной, пот блеснул на коже, и я услышал, как чей-то женский голос в толпе тихонько охнул.

Рыжая переступила с ноги на ногу. Нетерпеливо. Раздражённо. Ей хотелось, чтобы я подошёл, заговорил, дал ей возможность сыграть свою роль недоступной красавицы, которая снисходит до простых смертных.

А я не подходил. Даже не смотрел в её сторону напрямую, только краем глаза, будто она была не интереснее фонтана или того парня с яблоком.

И это бесило её. Я буквально видел, как она закипает, как привычная схема ломается у неё в голове. Она привыкла быть центром внимания, привыкла, что мужики теряют дар речи при одном её взгляде. А тут какой-то новичок машет руками и даже не соизволит подойти поздороваться.

Непорядок. Вызов. Красная тряпка для рыжей бестии.

Тем временем Сизый доковылял свой последний круг и рухнул у моих ног.

— Всё, — прохрипел он. — Это конец. Я умер.

— Ты это уже говорил после отжиманий.

— Тогда я умер понарошку. А сейчас по-настоящему. Чувствуешь разницу? Слышишь хрипение в моей груди? Это моя душа покидает тело. Прощай, жестокий мир. Прощай, Артём, ты был худшим хозяином в истории химер. Передай Ковальски, что он отличный мужик, только больно рожа кирпича просит. Но это уже неважно, потому что я труп.

— У тебя очень длинные предсмертные речи для трупа.

— Это посмертные речи. Я говорю уже с того света. Тут холодно и пахнет серой. И демоны подозрительно похожи на тебя.

Я усмехнулся и потянулся за рубашкой.

Краем глаза заметил, как рыжая дёрнулась. Она явно надеялась, что представление продолжится, а тут я собираюсь одеться и лишить её удовольствия. Ну извини, дорогая. Хорошего понемножку.

И тут я заметил кое-что интересное.

В самом конце толпы, почти сливаясь со стеной, будто пыталась врасти в камень и исчезнуть, стояла девушка. Невысокая, худенькая, с волосами мышиного цвета, собранными в неаккуратный хвост. Серая мантия висела на ней как на вешалке, и вся она была какая-то блёклая. Из тех людей, мимо которых проходишь десять раз на дню и не можешь потом вспомнить лица.

Она смотрела не на меня, а куда-то в сторону. Будто случайно тут оказалась и вообще ей всё равно, что происходит вокруг.