Книга Восхождение Морна. Том 3, страница 23 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Она вздрогнула.

— Да, — сказала она, и голос не дрогнул. — Иду.

Вот и умница.

Улицы Нижнего города петляли как пьяная змея, и я быстро потерял ориентацию в этом лабиринте из кривых переулков и одинаковых деревянных домов. Надежда шла уверенно, не оглядываясь, и я просто следовал за ней, попутно запоминая маршрут. Привычка из прошлой жизни — всегда знай, как выбраться оттуда, куда пришёл.

По дороге она рассказала мне свою историю. Не сразу, не целиком, а кусками, будто вытаскивала из себя занозы одну за другой. Я не торопил и не давил, просто слушал, и постепенно картина сложилась.

Полгода назад её сын, восемнадцатилетний пацан по имени Данила, крепко поссорился с сыном местного барона. Настолько крепко, что баронскому отпрыску пришлось вызывать целителя аж из столицы, чтобы тот не остался калекой на всю жизнь. Что именно там произошло, Надежда не уточняла, а я не спрашивал. Судя по тому, как она сжимала губы при упоминании барона, история была паршивой, и её сын был скорее правым, чем виноватым.

Но правота штука относительная, когда на одной чаше весов сын простой алхимички, а на другой — наследник благородного рода.

Дальше всё было предсказуемо. Суд, который судом можно было назвать только из вежливости. Приговор: тюрьма или Мёртвые земли. Данила выбрал второе, и я его понимал. В восемнадцать лет сгнить в камере страшнее, чем рискнуть головой на границе. В восемнадцать лет вообще кажется, что ты бессмертный и любое дерьмо можно переплыть, если грести достаточно сильно.

Но два месяца назад он пропал без вести. Ушёл с какой-то ватагой в Мёртвые земли и не вернулся. Ватага вернулась, а он нет. Тело не нашли, но это здесь ничего не значило. Тела тут находили редко, Мёртвые земли не любили отдавать то, что забрали.

Надежда продала всё. Дом в Белогорье, мастерскую, которую строила пятнадцать лет, даже материнские серьги, те самые, что она упоминала в разговоре со скупщиком. Приехала сюда с одной целью: заработать достаточно, чтобы нанять хорошую команду и найти сына. Живого или… то, что осталось. Просто чтобы знать наверняка.

Благородная цель, но вот план идио… очень наивный.

Без местных связей, без крыши, без понимания, как тут всё работает, она была обречена с самого начала. Крупные заказы уходили тем, кто платил откаты нужным людям. Хорошие ватаги работали только с проверенными заказчиками. А мелочёвка, которая ей доставалась, едва покрывала аренду и еду.

Полтора месяца она билась как рыба об лёд. Полтора месяца смотрела, как тают деньги и надежда. И когда жирный скупщик предложил ей расплатиться телом за корень, который был нужен для очередного заказа, она почти согласилась. Потому что для сына была готова на всё.

А потом появился я.

Вселенная, ты точно в хорошем настроении сегодня. Сначала подбрасываешь мне старика с мешком сокровищ, потом — алхимика, которому некуда деваться и который будет работать за честную долю вместо кабальных условий.

Если так пойдёт и дальше, к вечеру я найду клад под половицей и женюсь на принцессе. Последнее мне нахер не упало, но, в целом, тоже может пригодиться.

— Здесь, — сказала Надежда, сворачивая в узкий проулок между двумя покосившимися зданиями.

Лавка оказалась именно такой, какой я её себе представлял. Маленькая, тесная, втиснутая между мясной лавкой и чем-то, что когда-то было прачечной, а теперь стало просто заколоченным сараем с претензией на архитектурный памятник. Вывеска над дверью гласила «Алхимия и снадобья», буквы выведены аккуратно, хоть и выцвели от солнца и дождей.