Книга Восхождение Морна. Том 1, страница 124 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

В таверне стало очень тихо.

Я смотрел на Сизого и пытался понять, что происходит. Почему простой вопрос про крыло превратил моего разговорчивого, наглого, не затыкающегося ни на секунду голубя в эту окаменевшую статую? Что там у него такого, что он готов скорее драться с пятнадцатью вооружёнными мужиками, чем показать?

А потом Сизый сдался.

Я видел, как это произошло. Как что-то в нём сломалось, осело, опустилось. Плечи поникли, взгляд потух, и он медленно, очень медленно, будто каждое движение причиняло ему физическую боль, отвёл перья на правом плече.

И я увидел.

Там, в складке между крылом и спиной, на сероватой коже темнело что-то выжженное. Старое, давно зажившее, покрытое тонкими белёсыми шрамами. Но всё ещё отчётливо различимое даже в тусклом свете масляных ламп.

Символ. Перечёркнутый круг с какими-то завитками внутри. Размером с медную монету, грубый, явно сделанный не для красоты.

Клеймо.

Рабское клеймо.

Ну конечно… Засыпкин прекрасно знал, что оно там есть. Сам же помогал ставить — может, не лично держал раскалённое железо, но точно стоял рядом и смотрел. И пока я тут пил и дрался, он времени даром не терял. Вызвал имперскую гвардию, подготовил обвинение и разложил им по полочкам что и где искать.

Надо признать, неплохо сработано. Для провинциальной крысы — даже изящно.

— Рабское клеймо, — констатировал командир, после чего повернулся к голубю: — Процедура отмены проводилась? Справка об освобождении есть?

Сизый не ответил. Стоял на своём столе, ссутулившись, и смотрел куда-то в пол. Перья обвисли, плечи опущены. Куда делся тот наглый, острый на язык голубь, который полчаса назад орал на всю таверну и плевал в лицо обидчикам? Сейчас передо мной стоял кто-то другой. Кто-то, кого уже ломали раньше и кто сейчас чувствовал, что скоро всё повторится.

Его молчание было ответом само по себе.

— Ясно, — командир хмыкнул, и в этом звуке не было ни злорадства, ни сочувствия. — Значит, перед нами раб, проданный под видом должника. А это уже работорговля.

Работорговля. Статья, за которую в Империи дают от пяти до пятнадцати лет каторги. Или пожизненное, если докажут систематичность.

— Так что тут два варианта, — командир снова повернулся ко мне. — Либо ты знал про клеймо и сознательно купил раба. Либо не знал, и тебя обманули. В первом случае ты преступник, во втором — просто обманутый гражданин. Но в обоих случаях тебе придётся пройти с нами.

Охренеть какой выбор. Признай, что ты преступник, или признай, что ты лох.

Я посмотрел на Сизого.

Голубь стоял на столе ссутулившись и впервые за всё время не смотрел мне в глаза. Куда делась вся его бравада? Все эти «я вас всех ненавижу» и «любого покупателя прикончу»? Передо мной стоял кто-то совсем другой. Не боевой, острый на язык засранец, а потерянное существо, которое ждёт очередного удара.

— Братан, я… — он запнулся, сглотнул. Когти скребли по столешнице, оставляя белые полосы на тёмном дереве. — Я правда не знал, что так выйдет. Думал, про это все забыли давно. Оно же старое совсем, я сам уже забыл, что оно там есть…

Он говорил быстро, сбивчиво, проглатывая окончания слов. И смотрел на меня так, будто заранее знал, что сейчас услышит. «Пошёл к чёрту, пернатый, выкручивайся сам». Или «из-за тебя, тварь, меня теперь посадят». Или просто молчание и отведённый взгляд, который скажет больше любых слов.