Книга Стена Бурь, страница 344 – Кен Лю

— Хорошо большим господам, одетым в шелка, вести речь о войне до конца, особенно с учетом того, что цену придется платить другим.

Императрица слушала, как отчаянно, не уступая друг другу, спорят противоборствующие стороны. Однако выражение ее лица оставалось непроницаемым.

* * *

Джиа направлялась в классную комнату, где Сото Цзинду в этот момент давала принцессе Фаре урок истории. Она остановилась у самой двери и прислушалась.

— Что ты думаешь по поводу истории королевы То-цзу? – спросила Сото.

— Не могу понять, как Олога сумел поднять против нее народ, – ответила девочка. – Королева ждала, когда муж вернется, поэтому поступала правильно, говоря «нет» всем ухажерам. С какой стати люди вдруг поверили в ложь Ологи?

— Да потому что все решили, что король мертв: он уехал на войну и отсутствовал десять лет, тогда как большинство других воинов вернулись. Они считали королеву То-цзу вдовой, вот почему женихи и собрались в замке. И отказывались понять, почему она не хочет выйти за кого-либо из них.

— Даже если бы ее муж и впрямь погиб, сын-то оставался жив. Она пыталась сохранить королевство для него.

— Но припомни, Дакан был очень юн и тоже находился в отъезде. Олога распространил слух, что королева намерена удержать власть регента, так как наслаждается ею, и тем самым подорвал ее репутацию. Он обвинил То-цзу во властолюбии.

— А быть властолюбивой плохо?

— Многие люди считают, что для женщины это грех.

Джиа вошла в комнату.

— Тетушка императрица!

Фара вскочила и бросилась к ней. Но, не добежав несколько шагов, вспомнила о правилах этикета, остановилась и склонилась в джири.

Джиа подошла и обняла девочку:

— Ты не оставишь меня на минутку с госпожой Сото? Потом вы продолжите урок.

Фара кивнула и вышла.

Джиа села рядом с Сото. Теперь, когда они были в классной только вдвоем, в комнате, казалось, стало очень-очень тихо. Ей невольно вспомнилось, как шумно тут было, когда мастер Дзато Рути собирал на урок всех детей. Фиро теперь все время проводил с генералами, Тэра уехала в Гинпен исследовать останки гаринафинов, доставленные туда механическими крубенами. А Тиму…

Ей пришлось напомнить себе, что они уже не дети.

— Тебе известно, что говорят обо мне на улицах Пана? – спросила Джиа.

— У меня и без того достаточно забот, не хватало еще слушать досужую болтовню всяких идиотов.

Джиа улыбнулась:

— Нет нужды беречь мои чувства. Я стояла под дверью и слышала, как ты давала Фаре урок. Очень своевременно.

Сото ничего не ответила.

— Даже Кого Йелу стал как-то странно смотреть на меня, – продолжала Джиа. – Как если бы думал, что я специально ничего не предпринимаю в надежде, что мои муж и сын останутся в руках льуку.

Сото посмотрела на нее:

— Однажды я рассказывала тебе о госпоже Цзы, чья роль в истории по большей части замалчивается, хотя именно она стояла за речами Лурусена, обличающими агрессию Ксаны.

— Это-то и побудило меня вступить на дорогу политики.

— А альтернатива замалчиванию чьих-либо поступков, Джиа, – это неправильное их истолкование.

— Знаю, – отозвалась императрица. – Почему ради стремления улучшить жизнь нашего народа я должна очернить свое имя в хрониках Дара? Разве это справедливо? Ну почему боги так насмехаются над нами?

Сото положила руку на плечо Джиа, и та благодарно прильнула к ней.