Книга Стена Бурь, страница 304 – Кен Лю

— Не валяй дурака, – сказал Тенрьо и улыбнулся. – Я бы на твоем месте ничуть не сожалел. Разве может быть лучший дар, чем отдать свою жизнь тому, кем так восхищаешься? Однажды ты станешь великим вождем, брат мой.

Диаман подумал, что Тенрьо очень храбр. Даже в такой миг он пытается сделать своему другу приятное.

— Приготовьте саван, – распорядился Диаман.

Подошли воины и принесли большой кусок тонкой ячеистой кожи, вырезанной из крыла гаринафина. Еще они захватили сухожилия, чтобы связать Тенрьо запястья и лодыжки.

— Ты окажешь мне последнюю услугу? – спросил Тенрьо.

— Все, что хочешь, брат.

— Когда я был маленький и не мог уснуть, то брал в руки детское одеяльце из мягкой кожи длинношерстного теленка. Можете завернуть меня в такое? Я опасаюсь… что могу дрогнуть в последний момент, если не найду способа успокоиться.

— Конечно, – кивнул Диаман и послал стражников с приказом заменить кожу из крыла гаринафина на одеяло из теленка.

— А помнишь пару рогов, которые мы мальчишками использовали вместо оружия?

Диаман хмыкнул. Когда Тенрьо еще только-только стал жить с ним и другими детьми Нобо, они вместе играли парой рогов годовалого бычка, воображая, будто это боевые палицы. Именно в ходе таких потешных схваток мальчики и сдружились.

— Я бы хотел захватить их с собой в память о времени, проведенном вместе.

Диаман кивнул, заморгав, чтобы не расплакаться. Он велел стражнику принести из своего шатра эти детские игрушки и отдал их старому другу.

— Я сам тебя свяжу, – проговорил Диаман. Это действо призвано было приписать убийство ему, отметив тот день, когда он из мальчика превратится в мужчину.

Тенрьо лишь молча протянул ему руки. Диаман отметил, что они даже не дрожат. Он связал Тенрьо запястья и лодыжки, не затягивая туго, чтобы не поранить веревкой кожу и не порушить то, ради чего все затевалось, – не пролить крови при свете солнца. Он увидел, как Тенрьо одними губами прошептал: «Спасибо».

— Прощай, брат, – сказал Диаман.

— Прощай, брат, – ответил ему Тенрьо.

Затем стражи завернули принца льуку в одеяло из теленка, взвалили заложника на плечи и вынесли на середину открытого поля. После чего подогнали стадо и выстроили животных напротив одинокого свертка.

Диаман свистнул и подозвал своего скакуна, молодую и норовистую самку гаринафина по имени Кидия, чей рост от лап до шеи составлял всего пятнадцать футов. Такие юные звери прекрасно подходили для обучения и разведывательных миссий, а также для охраны лагерей, освобождая своих взрослых сородичей для настоящей войны. Кидия сложила крылья и опустилась, позволив принцу агонов взобраться. Диаман выждал, давая стражникам время удалиться от свертка, затем тяжело вздохнул.

«Вот, значит, что чувствуешь, когда убиваешь человека».

Он сдавил коленями основание шеи молодого зверя, и Кидия взмыла в воздух, нетерпеливо расправив крылья. Диаман поднял ее на высоту в тридцать шагов, после чего, описав круг, направил на стадо.

Как и ожидалось, быки испугались и понеслись, грохоча копытами, к одинокому свертку невдалеке. Диаман приставил к шее Кидии костяной рупор и велел ей потихоньку садиться. Так как гаринафины не могли подолгу держаться в воздухе, не имело смысла попусту растрачивать силы скакуна.

Спустя минуту стадо промчалось через то место, на котором лежал Тенрьо. Диаман посмотрел на неподвижный сверток, и сердце его сдавило от горя и жалости. Однако наряду с этим глупо было бы отрицать, юноша испытал толику возбуждения.