Книга Стена Бурь, страница 236 – Кен Лю

— Это было бы бессмысленно, – заявила Гин. – Раз ты явилась ко мне вот так, то наверняка заранее позаботилась о подобных неожиданностях. Захватив тебя в заложницы, я бы только подтвердила выдвинутые против меня обвинения в измене.

— Тактик до конца, – произнесла Джиа, и восхищение в ее голосе было искренним. – Едва ли бы мне удалось переиграть тебя, не будь ты такой… гордой.

Мадзоти налила из кувшина в чашку еще и выпила.

— Вино действительно очень хорошее, хотя и не того сорта, какие я пробовала, когда жила в Димуши. Я была уличным сорванцом и подчас голодала так, что доедала остатки пищи, которые богатые семьи бросали собакам и свиньям. Знаю, Джиа, мы с тобой никогда не были близки, но император был единственным, кто дал мне шанс кардинальным образом изменить жизнь и возвыситься. Я никогда бы не предала Куни. Так скажи мне: зачем… зачем понадобилась эта сложная и запутанная интрига?

— Наши сердца известны нам самим не так хорошо, как мы думаем, – возразила императрица. – Ты полководец, Гин, но мне кажется, Дара больше не нуждается в воинах. Пусть власть Куни зиждется на мечах, но, чтобы править, ему следует полагаться на писчую кисть. Когда в доме, где есть маленькие дети, валяется острый меч, рано или поздно кто-нибудь непременно поранится.

— Пусть принц Тиму и не кажется мне идеальным наследником трона, но я склонилась бы перед выбором императора, каким бы он ни был.

— Именно потому, что ты говоришь «склонилась бы», мне и пришлось все это затеять. В мирное время полководцам не следует решать, кто должен, а кто не должен восходить на трон. Этот путь неизбежно ведет к войнам, расколу, безумию.

— Я бы в любом случае честно сражалась за Тиму. Мои амбиции сводятся к служению Дому Одуванчика.

— Ты, возможно, и сражалась бы, – заметила Джиа. – Но стал ли бы это делать Фиро? А Тэка Кимо или Пума Йему? Как думаешь, если Фиро вдруг поднимет знамя восстания, сколько представителей знати и генералов встанет под него? И если такой день однажды настанет, не придешь ли ты к решению, что проявишь верность Куни, приняв сторону того из сыновей, кто больше схож с ним по духу?

Гин рассмеялась:

— И в результате, поскольку твой сын слаб, ты сочла себя вправе лишить Дом Одуванчика тех, кто сражался за него в прошлом и мог бы сражаться в будущем. Да эта измена похлеще любого из заговоров, якобы раскрытых тобой.

Но Джиа даже бровью не повела.

— Мне нет дела до ярлыков вроде «изменница», потому что мой долг состоит исключительно в заботе о народе Дара. Не ради Тиму делаю я все это, хотя и ты и другие наверняка будут так думать. Я придерживалась бы того же самого курса, даже если бы наследником был Фиро. В таком случае еще более строго.

Гин изумленно уставилась на нее:

— Я не понимаю.

Джиа вздохнула:

— Когда крубен выныривает, он оставляет за собой след из изувеченной рыбы и водорослей. Когда корабль преодолевает стену бурь, он выходит из нее со сломанными мачтами и порванными парусами. Когда воздвигается империя, в ее основании лежит холм из скелетов и черепов. Насилие имеет цену, Гин, и рано или поздно долги приходится возвращать. Я добиваюсь гарантий того, что цена не окажется слишком высока, что в результате крубен не утонет в море, шторм не заберет корабль, а призраки и мстительные духи не низвергнут Дом Одуванчика.