Книга Пустующий трон, страница 299 – Кен Лю

— Хватит. Остановись.

Дзоми не без труда проглотила остаток приготовленной речи.

— Какова твоя истинная цель? – Императрица вперила в собеседницу ледяной взгляд. – Ты уверена, что рекомендуешь эту девушку за ее личные достоинства? Или тобой движет привязанность к ее покойным родителям?

«А разве ваша подозрительность в отношении Айи не продиктована предвзятостью по отношению к ее отцу и матери?»

Секретарь предусмотрительности стиснула зубы и не позволила язвительному замечанию вырваться наружу. По правде говоря, Дзоми понимала, что императрица отчасти права. Луан Цзиаджи был ее учителем, а Гин Мадзоти – заступницей и покровительницей. Дзоми считала их вторыми родителями, и вполне естественно, что эта привязанность распространялась и на их дочь. Кроме того, она терзалась чувством вины за то, что сама сыграла значительную роль в посрамлении репутации Гин, а потому всячески стремилась предоставить Айе возможность проявить себя. Когда после смерти матери девочку удочерила императорская семья, Дзоми уделяла много внимания ее образованию, а принцесса в ответ с головой погрузилась в изучение военной стратегии и тактики.

— Родословная Айи говорит лишь в пользу ее таланта, а не наоборот, – упорствовала Дзоми. – Девушка унаследовала отцовский ум и материнские способности, так сказать инстинкт победителя…

Дзоми остановилась. Если уж говорить начистоту, эта похвала была явным преувеличением. Айя усердно училась, но выдающимися успехами похвастаться не могла. Самой Дзоми с легкостью давались любые науки, и ее часто раздражало, что принцессе подчас требуется разжевывать новый материал. Бывало, что девочка уходила с уроков в слезах.

Официально трактат Гин Мадзоти о войне дописала Айя, но на деле основную работу сделала Дзоми. Порой ей казалось, что юная принцесса куда сильнее интересуется украшением пирожных с Фарой и чертежами удобных диванов, чем военной тактикой и историей. Эти предметы она изучала из чувства долга, не получая никакого удовольствия. Но Дзоми утешала себя мыслью, что все придет со временем.

— Айя Мадзоти – прирожденный тактик, – сказала она императрице.

— А еще она унаследовала отцовскую горячность и материнское высокомерие, – парировала Джиа. – Чем чаще ты говоришь Айе, что она станет великим генералом, тем сильнее проявляются ее недостатки.

— Я не согласна, ваше величество. Но даже если и так, то эти недостатки можно исправить с опытом, которого Айя не получит, если будет все время сидеть в столице…

— Мы можем спорить так целый день и ничего не решить.

Дзоми уставилась на императрицу. Затем вдруг поднялась, отошла от стола, опустилась на колени в позе мипа рари и отвесила земной поклон.

— Это еще что? – изумилась Джиа.

— Я больше не буду спорить, – смиренно промолвила секретарь предусмотрительности. – Ваше императорское величество, я никогда ни о чем вас не просила. Пожалуйста, не откажите мне в этой просьбе.

Джиа долго сидела молча, но Дзоми не поднимала головы.

— Ладно, – со вздохом сдалась императрица. – Пусть Айя Мадзоти возглавит экспедицию против пиратов. Надеюсь, это послужит ей в той мере, в которой ты рассчитываешь.

Дзоми села. Ее глаза светились благодарностью. Затем она вновь поклонилась.

— Прекрати, – велела Джиа. – Кого предлагаешь поставить наблюдателем?