Книга Говорящие кости, страница 80 – Кен Лю

— Смерть – вовсе не то, к чему мы стремимся, – возразила ей Тэра. – Защитить себя и своих близких, поддержать…

— Мне известно про необходимость выжить, – перебила Торьо. – Но ведь и льуку могут сказать в свое оправдание, что вынуждены убивать, иначе их уничтожат те, кого они покорили. Чем тогда вы с Таквалом отличаетесь от Кудьу, если тоже ведете войну и убиваете во имя необходимости, под знаменем выживания?

— Ты задаешь вопрос, ответить на который сложнее, чем может показаться на первый взгляд, – промолвила Тэра. – Никто не играет роль негодяя в своей собственной истории, и убийства всегда можно оправдать как необходимость поддержания жизни. Подобно богиням Кане и Рапе, жизнь и смерть – суть два проявления одного Потока. Мне понятно твое смятение, Торьо. Льуку загнали агонов на окраины Гондэ и вторглись в Дара под лозунгом свободы, а мы, сражаясь с ними и в Дара, и здесь, тоже делаем это во имя свободы. Кудьу говорит о лучшей доле для льуку под сенью его империи; Таквал стремится сделать счастливыми всех, кроме льуку, когда империя рухнет. Я могу описать тебе принцип уменьшения страданий, озвучить цитаты из мудрецов ано и божественных учений обеих стран. Я могу привести сотню доводов, почему наши побуждения различны, но острый ум найдет также сотню причин счесть мои объяснения ошибочными. Добро не всегда совершается посредством добрых дел, равно как и зло иной раз питается благими намерениями.

— Но как же тогда узнать, что есть правильно? – спросила Торьо. Она перестала плакать, и слезы уже заледенели у нее на лице. – Взывать к родству крови? Но я не дара и не агонянка: ни по рождению, ни по браку. Просить наставления у богов? Но я не боюсь богов и не верю в них.

— У меня нет ответа, – покачала головой Тэра. – Потому как совесть – это единственные весы, способные отделить правду от лжи, золото от пыли. Но совесть принадлежит лишь тебе или мне, ее нельзя проверить ни философией, ни религией, только опытом.

Буря стихла на миг, и поверхность моря словно бы застыла под ледяным покровом, чтобы затем расколоться на миллион кусков со следующей нахлынувшей волной.

— Я не знаю, как быть, – вздохнула Торьо. – Я люблю тебя, люблю Таквала и людей, которые приняли к себе безродную девчонку и стали моим племенем. Но при этом я твердо знаю, что никогда не смогу убивать.

— Ну и не убивай, – сказала Тэра. – Ты имеешь полное право отказаться от участия в битве. Обещаю: я никогда не попрошу тебя делать то, что противно твоей совести.

Все это время она продолжала обнимать молодую женщину. Постепенно Торьо успокоилась. Они стояли вдвоем на берегу и смотрели на море, на распускающиеся и разбивающиеся цветы из ледяной пены.

— Они воистину прекрасны, – промолвила Торьо.

— «Воочию видим мы ветер, обретающий форму во льду»! – Тэра процитировала Накипо, поэтессу из Аму.

Осколки льда стукались друг о друга, производя звук, похожий на звон ударяющихся о доспехи мечей.

Мысли принцессы уже обратились к неотложным нуждам их крепости, что виднелась в отдалении. Стены ее были такими низкими, что едва ли могли сдержать наступление орды льуку, не говоря уже о том, чтобы остановить преследователей.

Решительное выражение появилось в глазах Тэры.

— Давай вернемся назад и согреемся.