Книга Говорящие кости, страница 72 – Кен Лю

Тэра расплакалась. Доверие – тяжкая ноша, поскольку его надо постоянно оправдывать. Она вернулась к Таквалу, и супруги наклонились друг к другу, держа совет. Может быть, есть еще какой-то неведомый запас силы, вероятный источник помощи, существует некое неожиданное убежище, куда беглецы могли бы устремиться?

Поутру члены отряда начали спускаться с хребта гаринафина, стерегущего пределы богов. У них появилась новая цель.

На севере.

Люди ухитряются жить повсюду, даже далеко на севере Укьу-Гондэ, там, где мелколесье постепенно уступает место болотистой тайге, а затем тундре, в которой единственная растительность состоит из мхов, лишайников и карликовых деревьев, в условиях вечной мерзлоты вытягивающих из почвы скудные соки.

Обитающие в этих суровых краях племена были немногочисленны и не относили себя ни к агонам, ни к льуку. У них имелись свои священные истории, которые отличались от легенд про Афир и Кикисаво, как снег от песка. Жили они в хижинах, возводимых из снега и замерзшей грязи, одевались в толстые куртки с капюшонами из тюленьей кожи, а детей переносили в люльках из китовой кости. Северяне добывали тепло и свет, сжигая торф и навоз. Они разводили мшисторогих оленей и ловили рыбу, китов и морских коров, выходя в море на пирогах с костяным каркасом, обтянутым звериными шкурами. Широкие заснеженные равнины и ледовые поля они пересекали на санях, влекомых упряжками собак-переростков, одомашненных потомков жутковолков.

Хотя языки северных и степных народов не слишком разнились и они прекрасно понимали друг друга, однако льуку и агоны, гордившиеся своей численностью и богатыми стадами скота, отказывались признавать племена ледяной страны равными себе, считая их куда более слабыми. Хотя могущественные Толурору Роатан, пэкьу льуку, и Нобо Арагоз, пэкьу агонов, движимые стремлением украсить свои черепа-шлемы новыми знаками победы, изредка устраивали набеги на крайний север, в основном степные народы все-таки оставляли ледовые племена в покое, ибо суровая земля, которую их бедные родственники называли своим домом, не представляла для них ценности. По сравнению с насквозь промерзшими равнинами севера степь казалась сущим раем.

Но с возвышением Тенрьо Роатана обстоятельства переменились. Его политика вытеснения побежденных агонов на окраины Укьу-Гондэ повлекла за собой череду переселений. Если на юге часть изгнанных агонских племен беспрепятственно расселилась в оазисах по пустыне Луродия Танта, то на севере им пришлось вступить в конфликт с коренными народами.

Неспособные жить в непривычной среде согласно вековому укладу, беглецы-агоны превратились в разбойников, чинивших насилие, разорявших и грабивших туземцев. Разрозненные ледовые племена, устав от бесконечных набегов, постепенно объединились под началом уважаемых военных вождей, чтобы дать чужакам отпор. Хотя аборигены были немногочисленны, однако знание природы суровых родных краев, которая не прощает людям ошибок, давало им преимущество. А потому в войне против агонских захватчиков северяне в основном преуспевали.

Часть побежденных агонов вернулась обратно в Укьу, предпочтя рабство голодной смерти. Но другие, будучи разгромлены, смирились со своей участью, позабыв о том, что некогда были агонами, и влились в ледовые племена, усвоив их обычаи.