Книга Говорящие кости, страница 589 – Кен Лю

Кого Йелу внимательно посмотрел на сидевшую перед ним женщину. По сравнению с ним императрица была одета в яркие придворные одежды, хотя благодаря ее манере держаться и вести себя этот наряд казался готовыми к сражению доспехами. Впрочем, Джиа понимала, что ее суровый и неприступный внешний вид опровергается предметами, окружающими ее на полу: связка старых писем, с наполовину расплавленными логограммами, как если бы их держали на огне, с заполнявшими пробелы темными корявыми буквами зиндари; два детских одеяльца, красное и зеленое, с вышитыми на них толстыми нитками именами «Тото-тика» и «Рата-тика»; игрушечный деревянный меч, который часто видели в руках у маленького Фиро; маленький свиток с детскими рисунками, выполненными яркими красками, что используются для макияжа: красная губная помада, коричневая тушь, румяна для щек…

— Список выдвинутых против вас обвинений длинен, – сказал Кого Йелу. – Злоупотребление полномочиями регента, предательство по отношению к знати и полководцам императора Рагина, соглашательство с льуку, узурпация Трона Одуванчика, истребление «плавников дирана», когда те отказались поддерживать вашу неправедную власть. И самые тяжкие: коварное устранение консорта Рисаны и убийство императора Монадэту.

— Мне прекрасно известны выдвинутые против меня обвинения, – отозвалась Джиа и, помолчав немного, добавила: – Все они справедливы.

— Вы не желаете изложить на суде свою собственную версию событий?

— Свою собственную версию? – Она холодно улыбнулась. – История пренебрежительно смотрит на тех, кто старается оправдаться. Пусть сказители в чайных домах изображают меня как тирана, эгоистичную женщину, опьяненную властью, пытавшуюся украсть печать Дара у своих детей.

— Эгоистичную? – Вид у Кого стал задумчивый. – Меня, помнится, тоже однажды упрекнули в эгоизме, потому что я хотел построить себе большой особняк на деньги, позаимствованные из Имперского казначейства. Все мы носим маски.

У Джиа заколотилось сердце. Премьер-министр коснулся инцидента из давнего прошлого, когда он намеренно очернил собственное имя, чтобы усыпить подозрения Куни насчет питаемых им политических амбиций.

«К чему Кого вдруг это вспомнил? Неужели он в самом деле знает правду?»

— Иногда под маской ничего нет, – возразила она. И в душе выругала себя за дрогнувший голос.

«Ну почему я до сих пор жажду понимания, хотя моя цель – ввести всех в заблуждение?»

— В ту ночь, когда я принял у вас печать Дара, меня посетило видение, – промолвил Кого Йелу. – Мне явились боги Дара, исполинские фигуры из камня, но более живые, чем любая статуя, изваянная рукой смертного скульптора. Они настаивали, чтобы я непременно выяснил правду.

Джиа удавалось сохранять безмятежное выражение лица, хотя кровь шумела у нее в ушах.

— Ты никогда особо не прислушивался к предсказаниям оракулов, – заметила она. – Сны о богах суть прихоть праздного воображения, слишком эфемерная, чтобы ее взвесить.

— Возможно. Однако я полагаю, что не стоит пренебрегать полученным от богов сообщением. Вы ведь настаиваете, что это боги поразили наших врагов жаждой тольусы и обеспечили нам невероятнейшую из побед. А кроме того, утверждаете, подобно Гегемону, что были отстранены от власти не в результате собственных промахов, но потому, что боги против вас. Победить льуку, не отправив ни единого корабля, и удалить ваше величество от власти, не пролив при этом ни капли крови… Каждое из означенных событий само по себе уже удивительно; если же рассматривать их в совокупности, то невольно напрашивается сравнение с чудом.